— Да, — медленно произнесла Беатрис.

— Главное — будь собой. Делись улыбкой и смехом с другими. Мир становится лучше. Уверен, что моя сестра и ее подруги оценят, если ты перестанешь зажиматься и принимать вид строгой школьной учительницы. Кроме того, в таком случае у меня будет меньше соблазна зайти в твою комнату, чтобы убедиться, что ты в порядке.

— Тогда мне и в самом деле следует вести себя менее сдержанно.

— Спасибо, — просто ответил Гийом и закрыл за собой дверь.

Но у него не было чувства, что он достиг, чего хотел. Напротив, ему казалось, что он отнял у Беатрис последнее пристанище, где она могла побыть собой, и превратил его в место, связанное с неприятными воспоминаниями.

Воспоминаниями, как ее застали с человеком, который не делает секрета из того, что целует женщин только ради удовольствия, воспринимает их как развлечение. Единственное, что можно попытаться сделать, — не причинять ей еще больших страданий.

Глава 9

Да, дело плохо, признала Беатрис, когда за Гийомом захлопнулась дверь. Она растаяла в объятиях этого мужчины, а он, что бы ни говорил, наверняка возьмет всю вину на себя. И сейчас наверняка кается своей сестре, что невольно пошел по стопам отца, когда она сама едва ли не напросилась. Гийом будет защищать ее, потому что он уверен в беспомощности детей и женщин. Разве он не попытался замять историю с Серроной, не выставлять ее на посмешище?

Значит, она должна сказать Бланш, что они виноваты в одинаковой степени, оба потеряли голову. И признать, что очень тяжело не привязаться к Гийому.

Подхватив Марго под мышку, Беатрис отправилась к Этьену попросить его последить за девочкой. Затем пошла разыскивать сестру Гийома.

Через двадцать минут, когда Беатрис нашла Бланш, возник новый вопрос: как можно тактично, не ставя никого в неловкое положение, объяснить сложившуюся ситуацию?

— Вы хотели со мной поговорить? — спросила Бланш, когда Беатрис подошла ближе. — Очень подозреваю, что о Гийоме.

— Он… просто замечательный работодатель. И я собиралась…

— Не беспокойтесь, — голос Бланш был мягкий, словно она пыталась успокоить ребенка, — он уже поговорил со мной.

— И взял вину на себя?

— Конечно, это же Гийом!

— Но это не правда. Я имею в виду, что…

— Для таких объятий нужна ответная страсть, да?

— Да, пожалуй, именно это я и собиралась сказать. Но еще мне бы хотелось, чтобы вы знали…

— Что это ничего не значило?

— Да. То есть нет. Это конечно же значило что-то, но лишь то, что ваш брат меня очень привлекает. Мне было бы жаль, если бы вы решили, что я имею на него виды. Это не так, честное слово!

— И если бы мой брат сделал вам предложение, вы бы отказались?

— Он бы его не сделал.

— А если?

— Не сделал бы. Да и я не согласилась бы. Мы договорились, что это не нужно ни мне, ни ему. А потому, даже если я и нахожу вашего брата…

— Сексуальным?

Беатрис начинала нервировать привычка этой женщины заканчивать за нее, фразы.

— Даже если я нахожу Гийома очень привлекательным, дальше этого дело не пойдет.

— Потому что вы его не хотите?

— Потому что это не правильно.

— А со мной вы пришли поговорить, потому что считаете, что я буду думать о вас плохо, увидев в объятиях брата?

Беатрис задумалась.

— Да, — сказала она наконец, — но отчасти. Я не люблю, когда люди обо мне плохо думают.