При упоминании имени тети девочка оглянулась на дверь, да и Гийом тоже, будто одним упоминанием имени они могли вызвать ее сюда.

— Прости, солнышко, но она собирает вещи.

Видимо, Марго уловила грусть и горечь, сокрытую в этих словах, — недаром говорят, что дети необычайно восприимчивы, — и прижалась к Гийому, словно сочувствуя.

Некоторое время они так и сидели — молодой человек и маленькая темноволосая девочка, положившая голову ему на грудь. Потом Марго слезла с его коленей, побежала к полкам и принесла еще одну книгу. Но когда Гийом попытался взять малышку на руки и почитать ей, она засмеялась и отбежала на несколько шагов, потом вернулась к полкам и принесла еще одну книгу, потом еще одну. Скоро на коленях Гийома выросла целая стопка детских книжек.

Когда одна из них упала. Марго засмеялась и стала прыгать вокруг молодого человека.

— Ты, верно, думаешь, что очень мила, да? Ну что же, ты права. — Он легонько щелкнул малышку по носу.

Та засмеялась радостнее и принесла ему еще одну книгу. Потом еще одну.

Гора книг зашаталась, явно намереваясь рухнуть. Гийом попытался подхватить их, и тут услышал коротенький крик и звук падения. Отшвырнув книги, Гийом кинулся к Марго, но опоздал. Девочка каким-то образом пошатнула полки, и большая книга, лежащая наверху, свалилась ей прямо на голову. Малышка упала, ударившись затылком об пол, и потеряла сознание.

У Гийома на секунду потемнело в глазах. Что было потом, он помнил весьма смутно. Может быть, он сделал все не так, но в сознании запечатлелось лишь, как он подхватывает маленькое тело на руки и бежит, призывая Беатрис, к телефону.

Как Гийом умудрился объяснить, что же произошло, неясно. Но Беатрис поняла. Потом приехала «скорая помощь»..

Дорогу до больницы Гийом не запомнил вообще. Но как-то он туда все же попал. Первое, что он помнил отчетливо, — была Беатрис. Она расхаживала взад-вперед по приемному покою, скрестив руки на груди.

— Ты говорила с врачом? — выдавил из себя молодой человек.

Беатрис обернулась и без малейших колебаний прильнула к нему, прижалась щекой к его груди и кивнула.

Он причинил вред. Ей и ребенку. Как он мог? И как можно что-то теперь исправить? Гийома охватило чувство беспомощности. Все, на что он способен, — это обнять Беатрис. Но этого явно недостаточно.

Молодая женщина заглянула в глаза Гийома и прочла там такое безысходное отчаяние, что едва не расплакалась от жалости к нему.

— С ней все в порядке, — тихо сказала она. — Поскольку удар пришелся по голове, а Марго совсем малышка, ее оставят здесь еще ненадолго для более тщательного осмотра. Но она очень скоро вернется домой. С ней все будет в порядке, не волнуйся и не вини себя. Такое случается.

— Мне следовало лучше следить за ней.

— Невозможно предвидеть все. Мы стараемся сделать мир ребенка проще, безопаснее, но несчастные случаи все же происходят. Это естественно.

— Если бы я был внимательнее, этого бы не произошло.

— Когда она хочет, то двигается со скоростью гоночной машины, — покачала головой Беатрис.

— Тогда мне следовало посмотреть, хорошо ли лежат книги на полках.

Молодая женщина вздохнула и снова покачала головой.

— Дело не в книгах, а в падении. Но дети все время падают, предотвратить это невозможно, даже если очень хочется. Именно так они учатся держать равновесие и ходить.

— Ну да, наверное, — сказал Гийом. Однако было совершенно ясно, что он не поверил ее словам. Что бы ни говорила Беатрис, он будет и дальше считать себя едва ли не убийцей.

— Ты собираешься вечно казнить себя за того, что случилось, так ведь? — спросила Беатрис.