— Да нет.

— Лжешь. Ты настолько чувствуешь ответственность за других, что винишь себя во всем.

Он приподнял бровь, вроде бы саркастически, но Беатрис обмануть не удалось. Она достаточно успела изучить Гийома. Это была просто маска.

— С ней будет все в порядке, честное слово. Дети не стеклянные.

— Возможно.

— Не возможно, а точно. Мы стараемся защитить их от подстерегающих опасностей. Но непредвиденные ситуации случаются, и именно они позволяют детям вырасти и научиться многому на своем опыте.

Беатрис хотелось сказать, что через пару недель Марго позабудет о случившемся, но, взглянув на Гийома, не смогла проронить ни слова — они застряли в горле. Малышка и в самом деле вскоре все позабудет, но только не он. Ей тоже не скоро удастся изгнать из памяти его искаженное мукой лицо и дрожащий голос.

И дело тут было в другом. Гийом всегда думал, что унаследовал от родителей равнодушие к людям. Он считал, что некоторые люди не имеют права заводить детей, и это казалось ему вполне справедливым. Вот его родители явно не должны были рожать и воспитывать своих чад. Именно они виноваты в том, как требователен к себе их сын.

— Марго в сознании, Гийом. Я ее видела. Сегодня я переночую здесь, в больнице, а завтра се можно будет забрать. С ней все в порядке. — Беатрис вложила все силы души в то, чтобы слова звучали убедительно.

Но он отвел взгляд.

— Слава Богу. И вот еще что… прости меня, пожалуйста.

Беатрис с сожалением поняла, что он говорил не только о Марго — увы, о гораздо большем. Ему жаль, что он не такой, как ей хочется. Гийом просил прощения за все минуты близости, которые не принесли добра, возможно, даже за то, что нанял ее. А еще — что их прощание не прошло гладко.

Ей тоже было очень жаль. Жаль говорить «прощай».

Глава 11

Беатрис уезжает. Эту мысль Гийом никак не мог выкинуть из головы — даже за работой, и тем более теперь, когда они стоят у парадной двери. Отъезд ее — событие не только ожидаемое, но и совершенно необходимое — печалил молодого человека больше, чем он ожидал. Ему хотелось поскорее вернуться к прежней жизни — лишенной эмоций, менее интересной, но более спокойной.

Хорошенькая темноволосая женщина вышла из дома с Марго на руках — видимо, именно она мать малышки и сестра Беатрис. Девочка помахала Гийому рукой и послала воздушный поцелуй. Он ответил тем же.

— Не бойся, можешь подойти к ней, — негромко произнесла Беатрис. — Марго в полном порядке, прямо пышет здоровьем.

— Знаю. Это очень хорошо. — С этими словами Гийом приблизился к девочке, и та поцеловала его в щеку. Молодой человек проглотил комок, застрявший в горле, и сказал:

— До свидания, солнышко.

Марго все махала ему обеими ручками, пока они с мамой не сели в машину и не уехали. Так же легко, как будто отправились прокатиться и скоро вернутся.

Гийом посмотрел им вслед и отвернулся.

Из двери показался Этьен с чемоданом. Взревел мотор машины, и юный помощник Беатрис уехал. Но Гийом в основном смотрел на нее.

Она ответила ясным, спокойным взглядом, глаза в глаза, и улыбнулась.

— Я думаю, самое время попрощаться, а потому хочу сказать тебе кое-что. Я получила гораздо больше радости от работы в твоем доме, чем ожидала. Дом подарил мне немало сюрпризов и приятных неожиданностей.

Дом. Не он. Она явно избегала этой темы, чтобы не пришлось сказать правду: что они узнали друг друга гораздо лучше, чем собирались. Что он нарушил собственные установки, и не один раз.