— Разве Чанс ничего вам не сообщил?

— О чем?

— Я уезжаю, Джо.

На его лице появилось выражение человека, который среди ясного дня услышал раскаты грома.

— Ты уезжаешь с ранчо?

— Да. — Клео направилась к дому. Джо пошел следом. Девушка поставила коробки рядом с остальными. — Меня удивляет, что он вам ничего не сказал.

— Ты что, собираешься бросить свою работу?

— Боюсь, что так оно и есть, Джо.

— Ладно. А чего это вдруг тебе захотелось уехать?

Клео вздохнула.

— Это долгая история, Джо.

— Ну, это уж слишком, — угрюмо проворчал Джо. — Из Чанса сейчас и слова не вытянешь. Теперь еще твой отъезд.

— А он что, все время молчит?

— Он стал ворчливым, как медведь, у которого разболелись зубы.

Внезапно бледно-голубые глаза Джо сузились.

— Готов биться об заклад, это из-за твоего отъезда он ведет себя так!

— Сомневаюсь.

Клео пошла обратно к машине. Джо не отставал от нее ни на шаг. Забравшись в машину, она передала ему несколько коробок. Он отнес их в дом. Через десять минут с разгрузкой было покончено. Теперь гора коробок загромождала всю гостиную — было похоже, будто на дом неожиданно обрушилось стихийное бедствие.

— Даже сесть негде, — кинул Джо, оглядев с порога комнату.

— Да, пожалуй, — согласилась Клео. — Джо, когда Пит придет ужинать, скажи ему, что я хотела бы с ним завтра поговорить.

— Почему бы тебе не сделать это самой?

— Мне не хочется никуда выходить сегодня. Передашь?

— Передам, конечно. — Джо и не пытался скрыть свое неудовольствие. — Черт вас подери, вместе с Чансом! Сущее наказание с вами. Ты что же, собираешься сложить свои вещички и смыться, не сказав ему ни словечка?

— Ох… нет. Мне так или иначе нужно будет встретиться с ним перед отъездом.

У нее оставался еще какой-то платежный чек и целая связка ключей с ранчо. А кроме того, надо было что-то решать и с лошадью. Клео думала попросить Чанса на время оставить ее на ранчо — мол, найду себе место и заберу.

Джо наконец-то ушел, ворча что-то себе под нос и всем своим видом выражая неодобрение. Клео постояла в дверях, несколько минут наблюдая за Рози, которая возилась со щенками, и, вздохнув, вернулась обратно в дом.

Некоторое время она раздумывала, с какой же комнаты лучше начать, а затем решительно направилась в гостиную. Там она завернула и уложила в коробку несколько фотографий в рамках, стоявших на туалетном столике, и, подумав, что, с чего бы она ни начала, упаковывать придется все, стала заполнять коробку первыми попавшимися под руку вещами, заворачивая их в старые газеты.

— Мама, можно Тиск и Таск будут спать сегодня в доме? — спросила ее Рози после вечерней молитвы.

Присев на край кровати Рози, Клео мягко провела рукой по лбу девочки, убирая черные кудряшки.

— Им, я думаю, больше нравится спать в хлеву, милая.

— А почему ты так думаешь?

— Ты помнишь, как они вели себя, когда ты принесла их в дом — несколько недель назад? Как они бегали по всему дому и скреблись в дверь, чтобы мы их выпустили?

Рози зевнула.

— Они, наверное, ловят там мышей?

— Может быть.

— Мама, а мы оставим их здесь, когда уедем?

Клео глубоко вздохнула.

— Я долго думала о том, где им будет лучше. А ты что думаешь?

— У нашего дома в городе будет двор?

— Понимаешь, может быть, нам придется некоторое время снимать квартиру.