— С ней все в порядке, — ответила я и пристально посмотрела ей в глаза, однако взгляд их был чист и незамутнен, как у ребенка. Никто никогда не напишет од ее глазам. Я слегка ослабила застежку на моей столе, чтобы чуть больше обнажить плечо и подчеркнуть красоту шею. — Павлин, как всегда, опаздывает. Он слишком серьезно относится к своим обязанностям.

— Да, я уже заметила.

Я уже было приготовилась предпринять новую атаку — на этот раз на ее прическу. Сказать по правде, это была даже не прическа, а копна мышиного цвета волос, которая смотрелась совершенно невыразительно, хотя и была перевита нитями драгоценных камней. Но в следующий миг я услышала за спиной знакомые шаги и оглянулась. К нам направлялся Марк.

— Достопочтенная Кальпурния, — улыбнулся он и поцеловал ей руку. — Я только что получил от Павлина записку. Его задерживают какие-то неотложные дела, и он встретит нас прямо в императорском дворце.

Кальпурния кивнула. Похоже, это известие ее ничуть не расстроило, что, в свою очередь, жутко меня разозлило. Было бы забавно понаблюдать за ней, если бы она потеряла голову из-за моего пасынка. В таком случае можно было бы время от времени намекать ей о его чувствах ко мне. Пусть помучается ревностью и подозрениями.

— Отец! — воскликнула, вбежав из атрия, Сабина. — Отец, ты забыл, что обещал позволить мне поправить на тебе тунику.

— Верно, обещал. — Марк наклонился, давая дочери возможность расправить упругие складки. — Ну как, теперь все в порядке?

— Да, лучше не бывает.

— Это твоя дочь, сенатор? — просила Кальпурния, обращаясь к Марку, но не ко мне.

— Да. Вибия Сабина, познакомься, это госпожа Кальпурния Елена Сульпиция.

Сабина улыбнулась щербатой улыбкой.

— Рада познакомиться…

— А где твой поклон, Сабина? — одернула я дочь. — Тебе уже восемь лет. Пора бы помнить о таких вещах.

— Лепида, ей уже девять, — невозмутимым тоном произнес Марк.

— Ну знаешь, если неучтивость неприятна в восемь лет, то в девять и подавно.

Девочка поклонилась Кальпурнии. От меня не скрылось, что на какой-то миг она закрыла глаза, как будто пыталась побороть головокружение.

— Если тебе кажется, что у тебя сейчас начнется припадок, то лучше иди к себе наверх, — сказала я ей. — Не хотелось бы, чтобы ты поставила нас в неловкое положение перед гостями.

— Рада была с тобой познакомиться, Вибия Сабина, — произнесла Кальпурния, когда моя дочь бочком направилась вон из комнаты. — Буду рада новой встрече с тобой.

— Поскольку мы готовы к выходу, — сказала я, накидывая на плечи ярко-голубую пеллу, — то, думаю, нам пора.

Кальпурния и Марк посмотрели на меня. Выражение лица мужа было мне хорошо знакомо — плохо скрытое презрение. На квадратном лице Кальпурнии читалось неодобрение. Что эти двое о себе возомнили? Всю дорогу до дворца я игнорировала их присутствие. Отдернув в сторону занавески паланкина, я наблюдала затем, как плебс предается празднованию Луперкалий. Как обычно, на улицах царило веселье. Самые смелые мужчины разгуливали в набедренных повязках, щелкая кнутами, а из темных углов то тут, то там выползали похотливые любовники. В прошлом году во время Луперкалий моей благосклонности домогались сразу четверо мужчин, они даже заключили со мной пари, что я не смогу одарить ею сразу всех четверых. И что бы вы думали? Я не только одарила их всех, но и еще двоих! Похоже, в этом году таких забав мне не видать. Марк уже прожужжал мне все уши своими делами в Сенате, и вот теперь на меня свалилась эта зануда Кальпурния.