Веста, богиня домашнего очага, попроси Судьбу оборвать нить моей жизни. Потому что голод забирает ее слишком медленно.

Глава 14

Тея

Брундизий, 90 год н. э.

Мой хозяин дороден, лыс, улыбчив и весел. Однако с обеих сторон его рта залегли две глубокие складки, которые, стоит ему рассердиться, становятся еще глубже. И тогда он из безобидного претора превращается в разгневанного судию. Когда я сегодня предстала перед очами своего господина, возлежавшего в залитом солнцем атрие на серебряном ложе, эти две складки были в два раза глубже обычного. Похоже, меня ждет неприятный разговор, решила я.

В нескольких коротких фразах он сказал мне все, что хотел.

— Прости меня, господин, — негромко произнесла я. — Этого больше не произойдет.

— Ты уже не раз говорила это, Тея. Тем не менее все повторяется, раз за разом.

— На этот раз я буду осмотрительнее, мой господин. Обещаю тебе.

— Я потерял огромные деньги. Более того, если бы все сводилось только к деньгам…

— Я знаю.

Я еще ни разу не видела его в таком гневе и внутренне съежилась.

— Надеюсь, ты представляешь, какую ценность представляет двойная ассирийская флейта? — Ларций смерил меня грозным взглядом. — Мне привезли ее из самих Фив! А сколько сестерциев мне пришлось выложить этому прохиндею-торговцу, разрази его гром! И где теперь моя двойная ассирийская флейта? Разбита в дребезги твоим несносным мальчишкой!

— Он играл в гладиатора, — робко заступилась я за сына.

— Я не знаю, куда мне деваться от этих его игр, — сердито возразил Ларций. — И дело не только во флейте. Вчера он разбил одному из моих певцов нос!

— Он не нарочно. Просто… он был слишком увлечен игрой.

Должно быть, он меня ненавидит, подумала я, однако тотчас постаралась отогнать от себя эту мысль.

— Он ждет за дверью, чтобы извиниться, господин. Ему стыдно, что все так получилось.

В следующее мгновение в атрий вошел мой сын. Он смочил водой непослушные вихры и пригладил их на лоб, от него за милю пахло мылом, а еще он переоделся в самую целую из своих туник. Увы, вид у него был не слишком пристыженный, на что лично я очень надеялась, однако хорошо уже то, что пока с его уст не сорвалось никакой дерзости.

— Верцингеторикс. — Я подтолкнула сына вперед, чтобы тот предстал перед очами Ларция. — Надеюсь, тебе есть, что сказать моему господину.

Викс принялся водить босой ногой по мозаике пола.

— Простите меня.

— За что? — уточнил Ларций.

— Не знаю.

— За флейту?

— Я уже попросил прощения.

— А как же драка с хористом? — подсказала я.

— С этим слезливым нытиком? — Мой сын презрительно поморщил нос. — За него я прощения просить не буду.

— Верцингеторикс! — прошипела я.

— Все понятно, — произнес Ларций. — Ступай отсюда, несносный мальчишка. И только попробуй хоть что-нибудь разбить или сломать!

Второй раз просить моего сына не пришлось. Он тотчас юркнул прочь из атрия.

— Простите меня, господин, — вздохнула я. — Обещаю вам, что устрою ему хорошую трепку.

— Сомневаюсь, что от этого будет польза, однако возражать не стану. Он уменьшает размер твоего наследства.

— Моего наследства?

На мгновение хмурое лицо Ларция осветила улыбка, и он указал мне на табурет рядом с его ложем.