Но ничего подходящего не попадалось. Ровным счетом ничего. Одри вяло нащелкала целую кассету, но понимала, что пленку можно даже не проявлять. Пустое дело, поиск вслепую. Попадаются лишь банальные виды, как, например, пенное кружево гребней волн на темно-синей глади залива. Грустно, словно обваливаются стены песочных замков.

Ничего впечатляющего. Только слух улавливает мерный накат волн на песчаный берег. Утомительно однообразный ритм, ровное дремотное бормотание отупляют. Начинаешь терять представление о времени и пространстве и погружаешься в мир слуховых галлюцинаций…

Одри устало опустилась в шезлонг возле одной из пляжных кабинок. Она пыталась фотографировать даже их, как и длинный ряд огромных пляжных зонтиков, таинственных, словно в тени их прячутся приведения. Иначе зачем они здесь — ведь на пляже ни души…

Она уже чувствовала по опыту, что сегодня ничего не получится. Солнце, едва поднявшись над горизонтом, нырнуло в тучи, и все вокруг стало тусклым, плоским, безжизненным. Одри сунула камеру в кофр и накинула на плечи махровую пляжную простыню. Ее покинули уверенность и собранность, которые всегда появлялись во время работы с фотокамерой. Появлялись, поправила себя Одри, пока я не ступила на пляж курортного местечка Сент-Вудбайн.

— Удрать на съемку, даже не поставив в известность своего ассистента? — Голос Джона возник внезапно, откуда-то из пустоты… Со стороны дюн?.. С глади залива?.. Она сразу не поняла откуда. Сердце отреагировало на появление Джона, гулко заколотившись в груди.

— Я исходила из того, что ассистент крепко спит в своей постельке. — Одри попыталась выдавить улыбку и плотнее завернулась в простыню, надеясь унять нервную дрожь. Интересно, как он догадался, где искать?

— Так ведь утро не такое уж и раннее, — заметил Джон. Обойдя шезлонг, он возник перед ней как раз в тот момент, когда солнце вынырнуло из-за облаков. — И поскольку вы не единственная, кому не спится…

Продолжая кутаться в простыню, она передвинулась поглубже в тень зонта, чтобы солнце не слепило глаза.

— А вы почему не спите? Из-за Фреда? Что- то не получается с… — Одри замялась, подыскивая слова. — Со сделкой?

— Сделка завершена, — ровным голосом сообщил Джон. — Я вручил шантажистке чек на пятьдесят тысяч, и вчера поздно вечером она отбыла восвояси. Вот и все. Кузен может продолжать предвыборную кампанию.

— Да? — усмехнулась Одри. — Что-то не вижу радости на вашем лице.

— Радости? Какого дьявола вы решили, что я могу радоваться, принимая участие в этой гнусной, тошнотной… — Джон запустил руку в волосы, взъерошив их. — Прошу прощения, — глухо проронил он, взяв себя в руки. — Я неточно выразился. Совершенно не учел, что вы не имеете представления, насколько мне ненавистны выходки Фреда. Да и обо мне вы ничего не знаете.

— Да, пожалуй, что так. — Одри задумалась, каким образом этот человек за столь короткое время занял важное место в ее жизни. Она хотела понять его, верить ему, но Эстер, Эстер… — Я действительно ничего не знаю о вас, кроме того, что вы не похожи ни на кого из моих знакомых.

— Но это не значит, что понять меня труднее. Наверное, в определенном смысле я самый прямодушный человек из всех, кого вы встречали.

— Нет, — тихо обронила она. — Это не так.

— Нет, так. — Джон сделал несколько шагов туда-сюда и снова остановился перед Одри.