— Джон, — прошептала Одри, прижимаясь губами к татуировке. — О Господи, Джон, знаешь ли ты, что я…

— Да, любовь моя, да, — прохрипел он, прижимая девушку к себе. — Вот так и смотри на меня. Я мечтал увидеть это выражение на твоем лице с того дня, как только увидел тебя.

Одри подалась к нему, словно хотела отдать всю себя. Все, что было в ней — первобытное желание или возвышенная любовь, страх или сжигающее пламя страсти — все принадлежало Джону. Она хотела его. В этом ощущении не было ничего нового — она всегда жаждала этого мужчину, но только теперь поняла это. И он открывал перед ней завораживающие горизонты того тайного чувственного мира, который так долго был закрыт для нее.

Одри всегда боялась своих чувств, но сегодня все было по-другому. Она любит Джона. Ей хотелось смотреть в глаза любимого человека, чувствовать его прикосновения, знать, что творится у него в сердце. Она прижала его руку к своей груди.

Наслаждение, охватившее ее, было острым и ярким. Кисть Джона расслабилась, и ладонь легла на овал груди так нежно и уверенно, словно они были созданы друг для друга.

— Я хочу тебя… — Джон был бесхитростен и откровенен, как в ту ночь, когда впервые прикоснулся к ней. — Доверяешь ли ты мне?

Одри лишь кивнула. Она верила ему всем сердцем.

— Я хочу тебя всю, — продолжал он, — чтобы не осталось пути к отступлению, чтобы ты не смогла больше прятаться от меня. Ты готова пойти на это? Готова принадлежать мне без остатка?

Она с трудом смогла перевести дыхание. Томительный жар разливался по телу и казалось, что в груди нет места для еще одного вздоха.

— Да, — хрипло откликнулась она. — Да. Прошу тебя, да. Мы можем… у меня в комнате…

— Нет. — Он стал расстегивать пуговицы ее рубашки. — Я хочу тебя здесь. И сейчас.

Сердце Одри затрепетало.

— Прямо здесь? — судорожно сглотнула она. — Но ведь кто-нибудь может увидеть… Это опасно…

— Нет, — протянул он и, расстегнув все пуговицы, стал стягивать с нее рубашку. — Я хочу, чтобы было опасно, чтобы ты разделила со мной этот риск.

Девушку сковал непонятный ужас. Она не знала, что предпринять, хотя понимала, что Джон не остановится на полпути. Он задался целью пробиться сквозь ее защитные бастионы, открыть Одри утренней заре. И себе…

Джон переместил руки ей на талию и медленно потянул за тугую молнию джинсов. Одри пыталась обрести спокойствие, но каждая клеточка тела стонала от напряжения. Как можно заниматься любовью здесь, когда кто-нибудь в любой момент может выйти прогуляться по пляжу. Или выглянуть из окна гостиницы.

Приподнявшись, она схватила Джона за руки, безмолвно умоляя остановиться.

— Я не могу, — не столько сказала, сколько простонала Одри. — Я боюсь.

— А ты не бойся, дорогая, — сказал он, проводя ладонью по ее бедру. — И не борись со страхом. Наслаждение прогонит его.

Она попыталась успокоиться, но руки у нее по-прежнему дрожали. Усилием воли Одри заставила себя расслабиться.

— Девочка моя, — прошептал Джон и, опустив молнию, стянул с нее джинсы.

И снова Одри обуял страх. Из пересохших уст сами собой вырвались слова:

— Подожди. Я не смогу…

— Нет, ты справишься, — пробормотал Джон, и от прикосновений его рук Одри показалось, что она готова закричать от вожделения.