Возможно ли, что никакой старушки на самом деле не было? Скорее всего, вся эта сцена с помощью и прочим происходила в моем воображении. А сумки – это знания, которыми обладала принцесса. Их столь много, что они показались моей душе весьма тяжелыми и почти неподъемными.

Интересно, а если бы я отказалась помогать старушке? Может ли быть такое, что, согласившись, я дала разрешение на наш обмен? Впрочем, что теперь об этом думать, все уже произошло. К тому же в данный момент мне надо думать кое о чем другом. К сожалению, я не обладаю стальным безразличием, которое позволило бы мне не обращать внимания на просьбу постороннего для меня человека.

Это, конечно, прекрасно, но что делать-то?

Резко встав, я вышла в сени. Подойдя к коробу, открыла его и принялась вынимать мешочки с травами, пытаясь хоть что-нибудь понять. К моему огорчению, я ничего о них не знала. Откровенно говоря, даже будучи сама при смерти, я бы не смогла определить, что за травы во всех этих мешочках.

Огорченно выдохнув, решила посмотреть на книги, которые появились не так давно в комнате. Вот только стоило мне войти в дом, как я тут же замерла, настороженно глядя на откинутый половик и на открытую крышку подпола.

Поглядев по сторонам, убедилась, что в доме никого кроме меня нет. Выдохнула. Как бы там ни было, но я все равно никак до сих пор не привыкну к таким вот сюрпризам. Всё-таки я как-то дико, когда вещи двигаются сами по себе, то появляясь, то исчезая.

Осторожно подойдя к дыре в полу, наклонилась немного вперед и глянула туда. Как и в прошлый раз в подполе было подозрительно светло. Постояв в нерешительности пару секунд, я все-таки решила

Глава 1

Кое-как сунув руку в карман, я вытащила телефон и глянула на время. Осталось пятнадцать минут до начала смены. Хотела уже положить сотовый обратно, но подумала, что выпускать его из рук не стоит. В маршрутку набилось столько народу, что я едва дышала. В такой давке вполне можно остаться не только без телефона.

Сосредоточив внимание на сумке, облегченно выдохнула. Ничего ценного в ней не было, не считая кошелька, в котором лежала пара сотен. Но это не те деньги, о потери которых можно переживать.

Возле водителя разгорелась ссора. Как я поняла, женщина хотела расплатиться пятитысячной, а водитель не взял, требуя дать ему мелочью. У той, конечно же, не было. Обычная ситуация. В итоге, женщина махнула рукой на водителя и вышла из маршрутки. Мужчина прокричал ей в след оскорбления, возмущаясь такой наглости.

Дальше все пошло быстрее. Вскоре я могла спокойно вздохнуть.

Расплатившись, вышла на улицу и, черт меня дернул на короткий миг обернуться. Оказывается, следом за мной выходила старушка, которая сейчас мялась в двери, явно опасаясь спускаться со своими многочисленными вещами с высокой ступени без поддержки. Маршрутка была желтой, довольно старой. И ступенька выглядела так, словно готова была в любой момент отвалиться – ржавая и скособоченная.

Переступив с ноги на ногу, чертыхнулась и пошла обратно. Не скажу, что я такая уж любительница помогать всем подряд, но старушка выглядела такой несчастной, что я не вытерпела. К тому же, никого поблизости больше не было.

– Давайте я вам помогу, – сказала, протягивая руку и замирая в ожидании. Резкий осенний ветер, налетев, забрался под одежду, заставив поежиться. Наверное, пора уже шапку надевать и шарф.

Старушка подняла на меня взгляд и я едва не вздрогнула от вида выцветших, почти белых глаз. Она слепая? Вроде бы нет. Смотрит прямо на меня, да и взгляд кажется вполне осмысленным. Кроме того, никакой палки в ее руках не видно, да и двигалась она до этого вполне нормально.

– Ох, хорошо, – выдохнула бабулька скрипучим, почему-то пробирающим до самой печенки голосом.