Глаза Вилли расширились; казалось, каждая веснушка на его лице стала ярче и заметнее.

— Это правда? Так вы из людей закона?

Уэбб кивнул:

— Да.

— А я думал, что вы армейский капитан. — Он доверительно усмехнулся. — Вы ведь поняли — я просто пошутил насчет того, чтобы скинуть старика Фица с пирса?

Даже при том, что мальчик боролся с собой, пытаясь придать лицу спокойное выражение, Уэбб не мог не усмехнуться в ответ, глядя на этого маленького артиста, который сейчас выглядел таким же невинным, как служка у алтаря.

— Конечно. Но если этот парень не исправится, нам придется предпринять что-то даже посерьезнее.

Глаза Вилли снова расширились.

— Чтоб мне провалиться! А вы коп?

Сахарная Энн впилась взглядом в Уэбба.

— Он просто дразнит тебя, Вилли, хотя я понимаю, что рейнджеры в Техасе немного грубы и по-разному себя ведут. А теперь иди, капитан должен отдохнуть.

Когда Вилли встал, Уэбб с укором посмотрел на Сахарную Энн.

— Я устал отдыхать. Пусть мальчик побудет здесь, если вы не против.

Она нехотя согласилась и вышла, а капитан с мальчиком уселись и начали настоящий мужской разговор. После того как Уэбб рассказал пару слегка приукрашенных историй своего лихого общения с головорезами, Вилли выложил ему все, что происходит в доме. Сообразительный чертенок заметил даже то, что пропустили другие: сломанную цепочку от часов — он нашел ее на полу возле того места, где обнаружили лежащую без сознания миссис Ла Вин.

Глава 7

Когда Сахарная Энн вышла из экипажа и направилась пешком к большому дому Люси на Бродвее, нервы ее были на пределе. «Пожалуйста, Господи, пусть она будет сегодня дома!» Увы, предыдущие два визита оказались бесполезными.

— Миссис Тикнор нет дома, — высокомерно заявил дворецкий, когда она явилась в первый раз. Она не смогла оставить визитную карточку, и он, грубо фыркнув, закрыл дверь перед самым ее носом.

Ну нет у нее этой чертовой визитной карточки! Была когда-то — красиво гравированная, рельефная, от самого знаменитого торговца в Чикаго. К сожалению, на ней было написано: «Миссис Эдвард Аллен Херндон». Теперь эти визитки лежали в ночном горшке в Сент-Луисе.

Во второе утро дворецкий поднял свой большой нос кверху и повторил:

— Миссис Тикнор нет дома.

Он снова начал закрывать дверь, но на сей раз Сахарная Энн была готова — она втиснула дедушкин зонтик в щель и отказалась убрать его.

— Мой дорогой, не будьте со мной столь невежливы, иначе хозяйка этого дома вышвырнет вас на улицу. Миссис Тикнор и я были подругами в детстве, и она огорчится, когда узнает, как гнусно вы обращались со мной.

— Прошу прощения, но миссис Тикнор не будет до позднего вечера. Кто ее спрашивал, как мне сказать?

В самой надменной манере она объявила:

— Я миссис Сахарная Энн Спайсер. Скажите, что я буду в городе в течение нескольких дней и зайду снова завтра утром. — Она выдернула зонтик из двери, коротко кивнула и пошла обратно к экипажу, в котором ее ожидал Дональд.

Теперь она пылко молилась, чтобы Люси оказалась дома. Если они должны остановить Фицуоррена, то прямо сейчас, у них просто нет больше времени. Потом ей придется уладить дело с кузиной Тристой, если она и впрямь собирается отыскать этого негодяя Эдварда.

Каждый день, понимая, в какой бедственной ситуации она оказалась, Сахарная Энн все больше вины перекладывала на голову Эдварда; каждый день она все отчетливее осознавала, что он сильно пожалеет о своих презренных действиях против нее и против тех, кто ему доверял.