Уэбб кивнул нескольким приятелям, а Сахарная Энн — дамам, с которыми познакомилась через Люси и тетю Гагги. Насколько более сердечной оказалась их нынешняя реакции в сравнении с той, в церкви, в первое воскресенье! Она приложила веер к губам и засмеялась.

— Что-то забавное?

— Я расскажу тебе позже, — прошептала Сахарная Энн.

После того как они уселись в отдельной ложе с великолепными коврами на полу, Сахарная Энн сказала:

— Я просто потрясена. Как тебе удалось получить ложу — их обычно оставляют специально для избранных.

Он едва заметно усмехнулся.

— Когда мисс Первис поехала за билетами, то обнаружила, что Фицуоррен зарезервировал эту ложу на несколько представлений. Вечером в следующую пятницу мы снова можем пойти и посмотреть «Зо-Зо, волшебную королеву», а через пятницу — «Ромео и Джульетту».

— О, я бы так этого хотела… — Она умолкла, когда поняла, что уедет в понедельник и даже не знает, когда вернется. — То есть там будет видно.

Отложив плащ, Сахарная Энн достала лорнет Тристы — ее собственный, замысловато украшенный золотом, как и все остальное, что она любила, исчезло вместе с Эдвардом. Поднеся лорнет к глазам, она осмотрела зал, постепенно заполнявшийся роскошно одетыми людьми.

— Что это за хитрая штуковина? — спросил Уэбб.

— Лорнет? Вещица, которой дамы пользуются в театре взамен подзорной трубы. Хочешь взглянуть?

Уэбб покачал головой:

— Верю на слово. Я слышал, ты купила какие-то очки.

— Да. Они не слишком привлекательны, но зато очень мне помогли. Джеймс говорит, что я стала стрелять лучше на двести процентов. Я тренируюсь каждое утро. Ты хотел бы завтра прийти?

— Может быть.

Заиграли увертюру, и Сахарная Энн крепко сжала его руку.

— Тс-с, начинается.

Занавес поднялся, и сцена мгновенно ожила. Сахарная Энн была очарована прекрасными японскими костюмами, которые трепетали на сцене, словно шелковые лепестки огромного цветка. Особенно ей понравился актер, игравший Поох-Бах; она также заметила, как Уэбб хохотал над его комическими ужимками и песнями, и сама смеялась от души.

Лишь когда артисты вышли на поклоны и занавес упал, она смогла вернуться в реальный мир. Ее неприятности как будто исчезли, на сердце было легко; она улыбалась, а обрывки мелодий все еще звучали в ее голове.

Сахарная Энн повернулась к Уэббу.

— Разве это не прекрасно?

— Знаешь, опера — совсем не то, что я думал. Я ведь никогда раньше не был на таком представлении. Я думал, что куча жирных людей будет петь песни так громко, как только сможет, на каком-то иностранном языке.

Она засмеялась.

— В опере иногда это недалеко от истины, но Гилберт и Салливан сочиняют комические оперы, что не совсем одно и то же. — Она встала, и Уэбб набросил ей на плечи плащ.

Когда они вышли, Сахарная Энн огляделась.

— Где же Дональд?

— Он еще не скоро приедет. Я подумал, что мы могли бы поужинать где-то, перед тем как возвратиться домой.

— С удовольствием. — Она с трудом поймала капюшон, потом попробовала справиться со своими юбками. Ветер дул намного сильнее, чем раньше.

— Давай поскорее уйдем с улицы. Ресторан прямо за углом.

Один из самых лучших ресторанов в Галвестоне работал допоздна, готовясь принять театральную толпу. Официант повел их к столику в углу, где уже стояла бутылка вина, охлаждаясь к их приходу. Отгороженное парой густых пальм в горшках и решетчатым экраном, это место мягко освещалось горящими свечами, от пламени которых мерцали хрустальные бокалы на столе.