— Ты поэт, — улыбнулся Илья.

— В нашем народе каждый мужчина — поэт, — убежденно сказал Искендер.

— А тебе не кажется, — сказал Илья, — что с этой пристройкой храм станет кособоким, потеряет свою гармонию?

— Так ведь с противоположной стороны, где пока ничего нет, — должен быть точно такой же придел! — Илья никогда не видел Искендера таким. Ему здесь будет хорошо, подумал он. — Именно это я и ощутил! Сразу ощутил, с первого взгляда. А сейчас понимаю, отчего это чувство возникло: этот храм задуман не прямоугольным. В плане — если сверху посмотреть — он должен иметь форму креста. Традиционное решение. Оно объясняет удлиненность храма. — У Искендера вдруг родился еще один образ — и он опять рассмеялся от удовольствия. — Чтобы взлететь — ему недоставало крыльев!

Илья подумал.

— Как-то нелепо выходит… Зачем две синагоги?

— А с другой стороны и не должно быть синагоги.

— То есть?

— Любой молитвенный дом: протестантский, католический, исламистский, буддистский, — да мало ли какой! Лично мне это безразлично — я говорю об архитектурном замысле.

— Не горячись — это интересный вопрос. — Илье было действительно интересно; в эту минуту он даже не помнил, зачем сюда пришел. — Ведь если другой придел достанется, предположим, католикам, то как быть представителям остальных конфессий?

Вопрос был простой, более того — очевидный, но он остановил Искендера, как удар в лоб. Именно так. Еще несколько мгновений назад он летел, парил, наслаждаясь гармонией, с которой ему посчастливилось соприкоснуться, наслаждаясь собой, своей способностью по одному намеку прочесть замысел великого человека; ведь это как бы уравнивало их! Правда, даже в эти мгновения полета где-то в глубине сознания Искендера червячком копошилась мыслишка, что это не его полет, что он только пассажир; его несут в ладонях, подносят так, чтобы все удобно и ясно открылось: посмотри… Но все же был полет! И была эйфория! — такое редкое мгновение, когда ощущаешь себя не мыслящей глиной, а Творцом. Пусть маленьким, эфемерным — но Творцом… И вдруг — простой вопрос — и сказочное переживание — такое реальное! — оказывается всего лишь сном…

Он не сдался сразу. Хотя вопрос Ильи сломал его игрушку, при этом он предоставил Искендеру еще один шанс. Ведь вопрос так точен, что ответ на него — прямо перед тобой. Расслабься — и войди в эту дверь. Ведь она открыта…

Увы, случилось то, что в таких же ситуациях происходило с ним и прежде: Искендер зажался — и голова стала пустой-пустой… Дело не в голове, дело в душе. Голова у меня хорошая, с горечью подумал Искендер, а вот душа — рабская…

Но Илья ждал ответа. В его глазах был неподдельный интерес и ни малейшего нетерпения. Значит, переживание Искендером очередной творческой неудачи длилось всего несколько мгновений.

— Ах, командир!..

Искендер произнес эти два слова — и ему сразу стало легче. Вот где спасение! Нужно говорить, говорить что угодно — и каждое очередное слово, как лопатой, будет снимать с души часть придавившего ее груза. Разве это не шанс вернуть душе свободу, и такой незаметный — еще минуту назад неосознаваемый — покой?

— Ах, командир! — почти радостно повторил Искендер, — ты хочешь от меня слишком много. Этот храм проектировал гений. Да, да! — я отвечаю за свои слова. Гений. Я надеюсь, что он нашел какое-то небывалое, единственное решение. И ты ждешь, что я сейчас, здесь, с кондачка, по одной своей догадке его расшифрую? Это невозможно.