— Представь себе, командир: даже без синяков обошлось. — Искендер говорил медленно. Если хочешь получить удовольствие, не спеши. — Ведь я обыватель, и потому сразу был обывательски мудр и осмотрителен. У меня была мечта — и я составил четкий план, как ее достичь. И выполнял этот план добросовестно и терпеливо. Посуди сам: у меня были прекрасные учителя — и собственный интереснейший архитекторский опыт; я проштудировал и изучил всех гениев в этой области — я искал их алгоритм; и у меня был талант — возможно, он и сейчас еще дышит, — чтобы реализовать любой замысел. Но замысел все так и не являлся. Я не отчаивался. Я не насиловал себя, я ждал; я готовил свою душу к предстоящему подвигу. А яблоко так и не упало в мои подставленные ладони.

— Может быть — у тебя терпение иссякло?

— Нет. Просто я понял, что не дождусь. Я понял, что мне чего-то недостает. Это случилось вдруг. Я сидел в приемной шефа, ожидая, пока закончится его встреча с инвесторами, и листал свежий архитектурный журнал. В нем-то и оказалась игла, которая проколола мой шарик. Статья с иллюстрациями. О новом здании в… — Искендер запнулся, напрягся, пытаясь вспомнить, но из этого ничего не вышло. — Удивительно… Ведь помнил! Все время помнил! Название этого местечка в Баварии у меня вот здесь сидело. — Искендер постучал себя кулаком по затылку. — Как пробка в бочке. Как пароль. Как компас. Как звук камертона. Это здание поразило меня своей необычностью. Но необычностью не надуманной, не головной, что мы каждый день видим в современных мегаполисах, когда архитекторы из шкуры вон лезут, пытаясь удивить обывателя, пытаясь доказать: вот я каков! не такой, как все; вот какова моя смелость! вот сколь необузданна моя фантазия!.. А фантазия… она ведь вся из головы. А все, что из головы, уже завтра становится банальным…

Это была старая, наболевшая рана. Память о ней не сохранила боли, но все же потребовалось время, чтобы прежнее переживание отпустило душу. Искендер терпеливо ждал. Чтобы отвлечься, он обвел взглядом окоем. Место для храма было выбрано особенное. Если бы здесь была гора, подумал Искендер, я бы решил, что именно здесь находится вершина мира. Полюс. Острие копья. Может быть, гора действительно есть — там, внизу, под землей, а мы стоим на ее вершине…

— Не удивлюсь, если потом окажется, что этот храм стоит на узловой точке Земли, — пробормотал он. Это не было адресовано Илье. Просто мысль вслух.

— Что еще за узловая точка?

Искендеру все еще трудно было говорить, какая-то вялость вязала его язык, да и скучно разжевывать очевидное. Но и не ответить он не мог.

— Я об энергии Земли… Ее потоки движутся по своим каналам. Там, где они пересекаются, образуются узлы — точки контакта с космическими потоками. Как чакры в теле человека. Несколько самых крупных узлов известны издревле. Все они мечены. Например — Стоунхендж. Ты слышал о нем?

— Конечно.

— Возможно — здесь такое же место. Но я не могу сказать наверняка, я не чувствую таких вещей. Хотя интуиция мне подсказывает: оно здесь. Так должно быть.

— И что же из этого следует?

— Не знаю. Возможно — какие-то чудеса. Исцеления. Или просветления. Ведь мощный канал облегчает контакт с информационным полем Земли. Многие вещи, неощутимые и непостижимые в других местах, здесь должны быть доступней… — Искендер слабо улыбнулся. — Хорошее место для преодоления душевного кризиса.

Это он о себе, понял Илья. И обо мне. И о каждом человеке, которого больная душа приводила сюда за исцелением. Может быть, ему так повезет, что он именно здесь найдет то, чего ему прежде недоставало.

— Кстати, — сказал Илья, — ты так и не закончил историю с архитектурным журнальчиком.