– Можем, к примеру, осмотреть эти здания, – ответил я. – Но это, наверное, просто казармы и склады. Самое главное происходит не здесь, а в Александрии. Здесь же лишь тренировочный полигон и арсенал. – Я немного подумал. – Было бы здорово все это поджечь!

– Так давай подожжем! – по тону Гермеса было легко догадаться, что он улыбается. – Я могу стащить факел, а на складах наверняка полно кувшинов с маслом. Мы можем устроить отличный пожар еще до того, как они поймут, что происходит!

Поджог считается в Риме неслыханным по наглости преступлением, так что ничего подобного у нас дома никому устроить не удастся, никаких шансов.

– Но после они обшарят все окрестности, стараясь обнаружить поджигателей. Они, возможно, не особо выдающиеся вояки, но наверняка хорошо умеют ловить беглых рабов.

– Тогда, наверное, нам лучше ничего такого не делать.

– Кроме того, все это может понадобиться мне в качестве вещественных доказательств.

– Доказательств чего?

Это был хороший вопрос. Рим весьма неодобрительно отнесется к подобным работам, но станет ли Сенат предпринимать какие-то резкие меры? Я в этом сильно сомневался. И какая связь между этими боевыми машинами и смертью Ификрата? Так и не найдя ответов на эти вопросы, мы осторожно вернулись на берег озера.

Отмывшись от грязи и сажи и снова переодевшись в приличную одежду, я явился в Земельное управление, располагавшееся недалеко от дворца Птолемея. Я знал, что могу выяснить здесь точные границы и имя владельца любого квадратного дюйма земли во всем Египте. Здесь создали и разработали целое искусство топографической съемки и межевания. Это было сделано по необходимости, поскольку здешние земли каждый год затапливаются при разливах Нила и все границы между земельными владениями и межевые знаки частенько смывает водой. Подобно большинству завоевателей, Птолемеи взяли на вооружение все самые полезные практические навыки и опыт покоренного народа, поэтому в данном управлении, за небольшим исключением, служили только египтяне. В первом же помещении, в которое я вошел, ко мне сразу же бросился услужливый раб.

– Как я могу тебе услужить, господин?

– Где я могу найти карты и документы касательно ближайших к Александрии земельных участков?

– Пожалуй вот сюда, следом за мной.

Мы прошли через несколько комнат, где на полу сидели писцы, скрестив по египетскому обычаю ноги и растянув папирусы на коленях, на своих туго натянутых юбочках. В руках у них были тонкие кисточки, а чернильницы стояли рядом на полу. Другие трудились над картами, разложенными на длинных столах.

– Здесь Управление Царского нома, сенатор, а вот это – Сетхотеп, царский землемер Северной инспекции землеустройства и межевания.

Из-за своего стола встал мужчина и подошел к нам. Местный, одет просто, но я к этому времени уже научился различать статус человека по качеству его парика и по тому, из какой ткани изготовлен его передник, эта египетская юбочка. Сетхотеп явно был чиновником высокого ранга, равный по положению в обществе примерно римскому всаднику*. Нас представили друг другу, и я выдал ему заранее придуманную историю.

– Я занимаюсь работой, связанной с географическими данными о Египте. На латыни таких исследований не появлялось уже более пятидесяти лет, а прежние работы всего лишь переводы с греческого, и, само собой, в них полно ошибок. И я полагаю, нам нужно новое исследование, наше собственное.

– Весьма похвальное начинание, – заметил Сетхотеп.

– Я уже приступил к этой работе и начал с Александрии, и теперь мне необходимо изучить карты и описания близлежащих окрестностей. Я хотел бы начать с озера Мареотис и окружающих его территорий.