— Что мы теперь будем делать? — с волнением спросил я у Ренко.

— Мы уходим.

— Каким образом?

— Через это, — ответил он, указывая на ворота.

— Как насчет прохода в канализацию? — спросил я, полагая, что это самая безопасная дорога отсюда.

— Вор никогда не пользуется дважды одним входом, — сказал Бассарио. — По крайней мере, после того, как его застукали. Не правда ли, принц?

— Точно, — промолвил Ренко.

Я обернулся, чтобы разглядеть Бассарио получше. На самом деле, вопреки всему, он был довольно хорош собой. И улыбался он широко, в глазах горели искорки — глазах человека, что рад проделке. Не могу сказать, что я разделял его радость.

Ренко порылся в колчане. Он вытащил стрелы с завернутыми в тряпье наконечниками, как бы с помпонами.

— Так, — он осмотрелся и нашел горевший на стене факел. — Очень хорошо.

— Что у тебя на уме? — спросил я.

Ренко меня как будто не слышал. Он просто глядел на трех лошадей, что стояли без присмотра на дальней стороне площади.

— Ренко, — не отставал я. — Что ты затеваешь?

Тут Ренко повернулся ко мне, и суровая улыбка заиграла у него на губах.

Я вышел на открытую площадь, сложив руки под монашеским плащом, опустив промокший капюшон на влажные волосы.

Я шел, низко склонив голову, уступая дорогу группам бежавших солдат, быстро приседая, если лошадь поворачивалась в мою сторону, пытаясь не привлекать внимания.

Ренко предположил, что солдаты на площади еще не знают, что монах-ренегат помогает банде инков. Таким образом, пока не заметят промокшую одежду, я мог бы пробраться к трем неохраняемым лошадям и привести их к ближайшей улочке, где на них сядут Ренко и Бассарио.

Но сначала мне надо было расчистить путь к воротам, что означало убрать с дороги телегу с пушкой. Это задача потруднее. Нужно было «случайно» напугать двух впряженных в нее лошадей. В рукаве я спрятал острую стрелу и приготовился — да простит мне Бог! — ткнуть одну из бедных тварей, проходя мимо.

Медленно я пересек площадь, опустив глаза долу, чтобы ни с кем не встретиться взглядом.

Как и на других площадях, на этой были вбиты колья в землю. На них сидели отрубленные головы. Свежая кровь стекала по кольям на землю. Жутко боялся я, проходя мимо: такой будет и моя судьба, если я быстро не выберусь из Куско.

Вот уже ворота передо мной и сама телега. Завидев лошадей, я крепко взялся за стрелу. Еще пара шагов и...

— Эй ты! — хрипло гаркнул кто-то сзади.

Я замер, не подымая глаз.

Пузатый солдат встал между мной и телегой. Острый шлем конквистадора сидел на нем, как влитой, и в голосе звучал металл. Должно быть, начальник.

— Тебе что надо? — бросил он.

— Извините, извините... Никак не могу выбраться из города и...

— Иди откуда пришел. Здесь опасное место. В городе индейцы. Говорят, пришли за идолом капитана.

Я не верил своим ушам. Так близко от цели и повернуть обратно! Нехотя я пошел было назад, но вдруг сильная рука опустилась мне на плечо.

— Минуточку, монах, — начал солдат. И тут же запнулся, почувствовав, что мой плащ мокр. — Эт-то еще что...

Тут же резкий свистящий звук прорезал воздух и потом — плям! — стрела поразила крупного солдата в лицо, сломав ему вое. Кровь забрызгала меня.

Солдат упал как подкошенный. Увидев, его соратники забегали но площади в поисках источника опасности.

Внезапно в воздухе снова раздался свист — пылающая стрела слетела с темной крыши одного из домов. Перелетев через телегу, она ударилась в ворота.