В воздухе раздались крики: конквистадоры пытались сбить пулей невидимого стрелка.

А я смотрел на нечто совершенно другое.

Я смотрел на пушку на телеге, точнее на ее запал.

Он был зажжен.

Пылающая стрела — я узнал позже, что это Бассарио выпустил ее — попала так метко, что зажгла запал пушки!

Без промедления я бросился со всех ног к трем лошадям — поскольку, как только я подбежал к ним, пушка выстрелила.

Это был самый громкий звук в моей жизни. Выстрел был таков, что потряс мир у меня под ногами.

Клубящийся дым вырвался из дула. Большие деревянные ворота переломились, как прутик. Когда дым рассеялся, гигантская скважина в десять футов зияла в нижней части ворот.

Лошади в упряжи телеги шарахнулись от грохота удара, встали на дыбы и понесли. Они поскакали по улицам Куско, оставив за собой проломленные ворота.

Три лошади, за которыми я шел, тоже встревожились. Одна взбрыкнула и убежала, но две другие быстро успокоились, когда я крепко взял их под узды.

Испанские солдаты все еще наудачу стреляли по крышам домов, погружавшимся в тень. В сумраке я не мог разглядеть ни Ренко, ни Бассарио.

— Монах! — позвал кто-то сзади.

Я обернулся и увидел, что Бассарио бежал ко мне с луком в руке.

— Ну что, больше запороть ничего не мог, монах? — улыбнулся он, вскакивая в седло. — Тебе надо было только пугнуть лошадей.

— Где Ренко?

— Сейчас будет здесь.

На площади раздались гневные вскрики. Я обернулся и увидел, как ряд инков-пленников все как один набросились на испанцев. Их больше не связывала черная веревка!

Потом я услышал смертельный стон: Ренко стоял на крыше над павшим конквистадором, пытаясь вытащить его пистолет, а еще шесть испанцев поднимались по лестнице в погоне за ним.

Ренко взглянул на меня и закричал:

— Альберто! Бассарио! Ворота! Спешите к воротам!

— А ты?

— Я за вами, — Ренко уклонился от пули, выпущенной из мушкета. — Ну идите же! Идите!

Я вскочил в седло другой лошади.

— Пошли! — закричал Бассарио, ударив коня пятками.

Я пришпорил свою кобылу и сорвался с места, быстро повернув к воротам.

Когда я поворачивался, моим глазам предстало нечто удивительное.

Я увидел, как над площадью пролетала стрела — острая, не пылающая. За ней, подобно извивающему телу змеи, следовала черная веревка, та самая, что связывала раньше пленников!

Пролетев у меня над головой, стрела шмякнулась, застряв в верхней, целой части деревянных ворот. Как только она дотронулась до ворот, веревка за ней напряглась.

А затем я увидел Ренко у того конца веревки. Широко расставив ноги, он стоял на крыше. Я смотрел, как он перекинул через нее кожаный ремень от своих испанских штанов и схватился за него одной рукой. Потом он спрыгнул с крыши и скатился — нет, съехал по ней надо всей площадью, держась одной рукой за пояс.

Несколько испанцев открыли по нему огонь, но молодой принц вытащил свободной рукой пистолет из-за пазухи и стал отстреливаться, пока скользил по веревке с необычайной скоростью!

Я пришпорил кобылу и пустил ее галопом под веревкой, когда Ренко был уже совсем низко. Он отпустил пояс и приземлился прямо на круп моей лошади.

Как умелый наездник, Бассарио проскочил перед нами сквозь дыру в воротах. Ренко и я вместе нырнули туда вслед за ним под градом выстрелов.

Мы выскочили на морозный ночной воздух, проскакали по массивному камню, что служил мостом через северный обводной канал. Первое, что я услышал на мосту, были вопли ликования воинственных инкских орд в долине передо мной.

* * *

— Ну, как? — кто-то спросил вдруг.

Рейс оторвал глаза от манускрипта и на мгновение растерялся.