— Ренко! — воскликнул старик, увидев моего товарища.

— Дядя, — промолвил Ренко.

В этот момент Вилкафор увидел меня.

Мне кажется, что я ждал удивленного взгляда Вилкафора — при виде испанца, сопровождающего его племянника в этой героической миссии — но его не последовало. Вилкафор просто повернулся к Ренко и спросил:

— Это тот самый пожиратель золота, о котором мне так много рассказывали мои гонцы? Тот самый, что помог тебе выбраться из заключения и сопровождал тебя от самого Куско?

— Да, дядя, — ответил Ренко.

Они говорили на языке кечуа, но к этому моменту Ренко достаточно пополнил мои знания этого в высшей степени необычного языка, и я понимал почти все, что они говорили.

Вилкафор проворчал:

— Благородный пожиратель золота... хм... Я не знал, что такие существуют. Но если он твой друг, мой дорогой племянник, его ждет здесь теплый прием.

Вождь опять обернулся, и на этот раз увидел преступника Бассарио, который стоял за спиной Ренко с озорной ухмылкой. Вилкафор мгновенно узнал его.

Он бросил взбешенный взгляд на Ренко.

— Что он здесь делает?..

— Он путешествует со мной, дядя. И для этого есть серьезная причина, — сказал Ренко. Он ненадолго замолчал прежде чем заговорить снова. — Дядя. Что здесь произошло? Это были исп?..

— Нет, племянник. Это были не пожиратели золота. Нет, это было в тысячу раз более страшное зло.

— Что случилось?

Вилкафор опустил голову.

— Мой дорогой племянник, это небезопасное место, тебе не стоит искать здесь убежища.

— Почему?

— Нет... нет, совсем не безопасное.

— Дядя, — резко сказал Ренко. — Что ты сделал?

Вилкафор взглянул на Ренко, затем его взгляд устремился к скалистому плато, нависающему над деревней.

— Племянник, быстро, внутрь крепости. Скоро наступит ночь, они выходят с наступлением сумерек. Идите, в крепости вы будете в безопасности.

— Дядя, что здесь происходит?

— Это моя вина, племянник. Это все моя вина.

Тяжелая каменная дверь крепости с громким стуком закрылась за ними.

Внутри двухэтажной пирамиды было темно. Помещение освещали только несколько ручных факелов. Я увидел дюжину испуганных людей, сбившихся в кучку в темноте передо мной — женщины с детьми на руках, раненые мужчины. Я догадался, что все они были родней Вилкафора, счастливцы, находящиеся внутри крепости, когда началась резня.

Я также заметил квадратную дыру в каменном полу, из которого каждую секунду то появлялись, то исчезали люди. Казалось, что это был какой-то туннель.

— Это куэнко, — прошептал мне на ухо Бассарио.

— Что это такое? — поинтересовался я.

— Лабиринт. Сеть туннелей, прорытых в скале под городом. Недалеко от Куско есть такой знаменитый лабиринт. Первоначально, их строили в качестве пути отступления для правящей элиты. Только королевская семья того или иного города знала код, который позволял им ориентироваться в запутанной системе туннелей лабиринта.

Теперь, как бы то ни было, куэнко используются в основном для спортивных и азартных игр во время фестиваля. Двоих воинов запускают в лабиринт вместе с пятью взрослыми ягуарами. Тот воин, который сможет сориентироваться в куэнко и первым найдет выход, не попавшись ягуарам, выигрывает. Очень популярно делать ставки. Но как мне кажется, этот куэнко используется скорее в первоначальных целях, как туннель, по которому королевская семья может поспешно отступить.

Вилкафор подвел нас к углу крепости, в котором горел огонь. Он упросил нас сесть на клочки сена. Подошли слуги и подали нам воду.

— Итак, Ренко. Идол у тебя? — спросил Вилкафор.

— Да.