Толстый серебристый ствол, в добрых два десятка обхватов, явно не первую тысячу лет тянул соки из земли. Большие, похожие на буковые, листья наглухо закрывали землю от лучей Зеоса. Серебристые снизу, светло-зеленые сверху, они перемежались золотистыми цветами ошеломительной красоты. Дарр очнулся от оцепенения и подбежал к дереву.

  - Иди сюда! - заорал брату. - Иди давай!

  Сегар подошел поближе, сбросил сумку на землю и недоуменно повел головой. Свежие светло-золотистые листья плотно укрывали землю. С чего бы это вдруг? Должны бы перепреть за зиму, а вот ведь - лежат осенние листья, будто вчера опали. Дарр ласково провел по гладкой коре ладонью, прижался к стволу всем телом и замер.

  - Я так понимаю, мы пришли? - сказал Сегар. - Что это за дерево?

  - Пришли, Сегар, пришли, - Дарр не мог сдержать улыбки. - Прикоснись к нему.

  Сегар протянул руку, коснулся серебристо-серой коры. Она оказалась теплой, наполненной каким-то живым, внутренним теплом. Порыв ветра рванул листья, и крона зашумела. Сегару вдруг показалось, что с ним познакомились. Он отдернул руку - такого он не ожидал. Дерево произвело впечатление живого существа, бесконечно далекого, но живого.

  - Что это? - Сегар перевел взгляд на брата.

  - Это мэллорн. Последний мэллорн Серебряного Леса. Когда-то именно Эррандиал посадил его, - с горечью произнес Дарр. - Когда-то все эти леса заселяли эльфы, и золотые цветы горели над всем Серебряным Лесом, но... когда погибли эльфы древняя сила ушла, и мэллорны стали высыхать. А затем пришли болота и наш дом перестали называть Лесом, а нарекли Топями.

  Сегар, услышав слова брата, потемнел лицом. На мгновение, на краткую минуту он сумел забыть о том, что брат изменился, и выбросить из головы терзавшие его сомнения, но Дарр неосторожными словами все разрушил. И напомнил: брат уже не тот, что раньше, и, быть может, уже почти и не брат вовсе?

  - Ну что, мы на месте, - Сегар присел на мягкие листья. - Что будешь делать дальше?

  Дарр, погруженный в мысли, поднялся на ноги.

  - Дальше? - сказал он. - Мэллорн хранит мою силу, именно она не дает ему умереть. Теперь он узнает меня - мэллорны помнят итиля# всю жизнь - и вернет мою способность к магии. Пожелай мне удачи, Сегар!

  Дарр положил руки на ствол мэллорна и тихонько зашептал что-то, так, что Сегар, сколько не прислушивался, так и не смог расслышать. Внезапно в плотной серебристой древесине пробежала трещина. Она стала шириться, расти, становилась все больше и доросла до таких размеров, что Дарр смог в нее протиснуться. Даже не обернувшись, брат шагнул в темноту. Проход закрылся, преграждая путь, но Сегар и не думал идти туда. Он развернулся и пошел к брошенным вещам, достал ятаган и точильный камень. Скрежещущие звуки разнеслись под сенью тысячелетнего мэллорна. Однако орк не слышал их, из-под опущенных век текли слезы, а губы беззвучно шевелились в молитве Отцу Степи.

  - ...воина твоего, Дарра, и проведи его степями духов...

  Внутри мэллорна царили темнота и тишина. Их безраздельное господство плескалось вокруг легкими волнами, надежно отгораживая от окружающего мира.

  Дарр прислушался к царящему покою. Он внезапно ощутил, что должен понять то, что ему хочет сказать мэллорн, принять душой. Ему показалось, что более не существует ни известного ему мира, ни Эррандиала, ничего. Только он и этот абсолютный покой. Серебристо-серая кора, намертво сомкнувшая за ним проход, внезапно стала границей целой Вселенной, а теплая податливая древесина, в которой двигался Дарр - плотью всего мира.