– Ева?

Она молчала. Да и что ей, собственно, говорить? Ева сознавала, что он оставит ее здесь умирать. Он предупреждал ее, и она знала, что он не шутил.

– Я принес болеутоляющие таблетки. – Он поставил рядом стакан воды и небольшое блюдце. – Ты должна подумать над своим поступком. Ты меня очень разочаровала. Разве не понимаешь, что я сделаю для тебя все?

Ева слабо кивнула, потому что не хотела нового удара его молотка.

– Можно мне обратно в комнату? Здесь так холодно… – Она подняла голову.

Он скривил губы, медленно помотал головой.

– Сначала ты должна исправиться, – и нежно погладил ее по щеке.

Затем вышел – и вскоре вернулся с платьем в руках.

– Надень, – велел он и отстегнул наручники.

И наконец оставил ее одну. Ева услышала, как провернулся ключ в замке.

37

Он запер дверь и смахнул подступившие слезы. Ева действительно ему нравилась. Но все его усилия казались напрасными. Хоть он чуть ли не боготворил ее, в ней так и не вспыхнула искра. Он видел это по ее глазам и напряженной позе. Даже запах ее выдавал. Ее поры источали смесь страха и отвращения. При этом он и в самом деле заботился о ней, оберегал, желал ей только добра… Ей давно следовало понять, что лучшего партнера не найти. Но, к сожалению, он ошибался в ней. Как и в других женщинах до нее. Исполненный разочарования, он поднялся по лестнице и прошел в уборную. Облегчившись, помыл руки и посмотрел на себя в зеркало. Все-таки Ева – дурочка. Разве она не видит, что он красивее Фрэнка, этой бестолочи? Неужели эта женщина слепа? Он не только был привлекательнее, но и в интеллектуальном плане заткнул бы его за пояс. Этот жалкий торговец пылесосами почти целыми неделями ездит по стране в поисках клиентов. И что только Ева нашла в нем? Он вздохнул и покачал головой. Может, он все-таки выбирал недостаточно тщательно? Задумчиво открыл шкафчик и достал флакончик с цианистым калием, повертел его в пальцах…

В этот момент послышались крики и стук. Он поставил флакончик на место и побежал к лестнице.

– Эй!

Новенькая как умалишенная колотилась в дверь. Из-за Евы пришлось изменить всю процедуру. Обычно женщины приходили в себя на остекленной террасе. Ему казалось, что восхитительный вид на лес прекрасно знаменовал собой новое начало жизни. Оттуда был проход в комнату с розовой кроватью. Но Ева разбила там окно. Кроме того, времени оставалось все меньше, поэтому он сразу поместил новенькую в комнату с голубой кроватью. И вот она беспрерывно барабанит по двери… Этого следовало ожидать. Он умыкнул ее из борделя, хоть и зарекся повторять эту ошибку. Ему вспомнилась Тамара. Эта женщина в конечном счете стала его проклятием. Список ее слабостей казался бесконечным. За деньги она готова была отдаться любому. Однако он искал не этого…

– Эй?

В голосе новенькой сквозил страх. По крайней мере, она перестала стучать. Снова из тех, кто берет деньги за свои ласки… Но, в отличие от Тамары, деньги получал ее хозяин.

Он опасался открывать дверь, но иного выбора не было. Лишь бы она не изводила себя мыслями об этом ублюдке Саше, в то время как он преподнесет ей целый мир… Впрочем, после истории с Евой вся его затея казалась бессмысленной.

«Для каждого найдется своя половинка», – прозвучал в голове голос его прежнего психиатра.

Он натянул лыжную маску и отворил дверь. Как и следовало ожидать, Марина юркнула в дальний угол и сжалась. Она смотрела на него, словно перед ней стоял монстр. Как будто не узнавала его. При этом на нем была та же одежда, что и в баре. Она должна была узнать его даже в маске. Но, как и в случае с другими женщинами, в панике ее мозг работал с перебоями.