|
Пятьсот гринов! То есть долларов, баксов или как там еще зовут эти зеленые бумажки! Ровно столько, сколько нужно, чтобы откупиться от Анжелы. И я понял, что беда неотвратима. Нужно было что-то предпринять… что-то срочно предпринять… - Машенька, если вы хоть когда-либо, хоть кого-либо любили - помогите мне! - умоляла Лиза. - Видите - на коленях прошу, Машенька, я люблю его, я больше не могу без него, мне бы хоть увидеть!.. Дальше Лиза уже не могла говорить, она рыдала, обнимая мою дуру за колени. Адура, естественно, в полной панике гладила ее по плечам. - Ну, девочка, ну, успокойся, на могилку сходи, там поплачь, полегчает, - бормотала она. - Давай мы сейчас холодной водичкой умоемся, а то глазки будут красненькие, давай вставай, пойдем умоемся, что уж теперь плакать… Лиза, оторвавшись от ее колен, полезла в сумочку, расчетливо брошенную на пол совсем рядом, достала банкноты и выложила их на стол. - Тут пятьсот! Можете проверить! Нужно будет - еще достану! Только одну минуту, всего минуту! Я ему должна сказать, понимаете? Очень важное! И опять улеглась на колени к дуре, прижавшись щекой к золотым загогулинам на черном платье. Она знала, как нужно обращаться с дурами! А я вот не знал, как спасти свое имущество. Если они тут устроют этот самый зазыв с того света и приманят какую-то злоехидную сущность, плохо мне придется. Я бы охотно достал из сундучка талер или даже два, золото всегда в цене, но я не мог открыть свой любезный сундучок. Я мог только охранять его - пока не отыщется подходящий ключ. - Ну, скажете, скажете, все вы ему скажете… - совершенно забыв об опасности, произнесла наконец дура. И вдруг задумалась. На ее лице я и впрямь прочитал необычайную мысленную работу. Она пыталась придумать, как бы выставить Лизу - но чтобы ее доллары остались лежать на столе… - Помогите мне, а то я тоже уйду! Мы на шестом этаже живем, это просто! - пригрозила Лиза. Такая женщина и должна грозить самоубийством, любовь к театральным затеям дурного тона у нее в глазах светится. - Ой, мама дорогая… - прошептала моя дура. Ну конечно, это должно было на нее подействовать. А вот дальше было уже любопытно - дура повела шантажистку в туалет, плеснуть холодной водой в заплаканные глазки, а в салоне вдруг оказался Бурый. Я сам перемещаюсь беззвучно, не касаясь пола, но он, кажется, двигался еще быстрее меня - когда я обернулся, он уже стоял у стола и изучал доллары. Он проводил пальцем по банкнотам и сличал какие-то буквы с номерами. Судя по тому, как он кивал, деньги были настоящие. А я вот так и не привык к бумажным деньгам. Это вам не золотой талер. Какое время - такие и денежки. Из туалета вышла моя дура и увидела Бурого с долларами в руке. - Положите обратно, это пока не ваше, - тихо, но очень строптиво сказала она. - Соглашайся, пока дают, - ответил Бурый. - Не могу. Чтобы это сделать, знаете, какая сила нужна? - У тебя же диплом. - Боюсь! Как вы не понимаете? Это же не дурочкам про женихов врать! Это… это… - Это жених с того света, - подсказал я. Но она и сама это знала. Они говорили тихо, очень тихо, чтобы Лиза не услышала. А она все не выходила - и я стал понимать ее игру. Она хотела, чтобы мужчина, которого она сочла приятелем гадалки, повлиял на ту и уговорил взяться за работу. - Соглашайся, тебе говорят. Чего тут бояться? Свет потушишь, полотенце в углу повесишь, ну? - Не могу. Это не дура Верка. Верка своего спросить хотела, куда ключ от дачного гаража подевал. У нее в гараже банки с огурцами и помидорами остались. Только у него там и заботы, что гаражные ключи! - Сама ты дура, - сказал я. - Ключи - это главное! Ключики мои, драгоценненькие… - Тогда выбирай. |
