Впрочем, встречались нам и нормальные люди, ещё не тронутые силой выцветания. Провожатый признался, что в шахте сейчас работало не так уж много безликих, большинство изымалось ещё в первые месяцы после начала изменений, просто их привычка стоять неподвижно посреди улицы приводило к эффекту вот такой толпы. Большая же часть работников старалась находиться под какой-нибудь крышей, если не работали в шахте. Считалось, что это защищает от изменения, и если процесс запустился, останавливает его.

— Вы говорите, что для безликих или затронутых изменениями людей вход в пояс закрыт, — обратился я к нашему провожатому, когда мы подходили к выбранному Михаилом месту. — И, даже зная это, они всё равно идут сюда работать?

— Далеко не все из наших работников оказываются изменены аминой, тела многих оказывают достаточно сопротивления, что остаться без изменений.

— И какой примерный процент тех, кто изменился? — вдруг заинтересовалась нашим разговором Мария.

— Ну, никто точно не считал. По моим прикидкам, пятьдесят на пятьдесят, — на лице нашего провожатого появилась едва уловимая улыбка. Смешно ему стало. Ну-ну.

— Ясно, значит, шансы высоки, — Маша, похоже, шутки не поняла.

— В любом случае большинство чернорабочих приходят сюда, потому что им больше некуда идти, а мы даём им возможность заработать хорошие деньги.

— Если вы их не пускаете в пояс, то на кой им эти деньги? — я не смог удержаться от иронии.

— Для их семей, конечно. Многие здесь зарабатывают не для себя. Кто-то закрывает долг, не имея других шансов погасить его, кто-то поднимает свою семью, кто-то пытается дать шанс своим детям на хорошее образование. Амина — это жизнь пояса, мы щедро оплачиваем труд по её добыче. Жаль только, из-за недавнего нападения мы потеряли большое количество хороших работников шахты. Восстановить работу до прошлых показателей будет непросто…

«Кто о чём, а эти о прибыли, — непроизвольно подумалось мне. — Видимо, это у них происходит уже само по себе».

Некоторое время мы шли молча, каждый думал о своём. Михаил, судя по сосредоточенному взгляду, пытался найти оптимальное место для какого-то ритуала. Мария же старалась не смотреть по сторонам, явно находясь в смятении. Ну а я в очередной раз удивлялся странностям этого мира.

Порой его жестокость оказывалась для меня настоящей неожиданностью. Куда там миру боевых искусств с тёмными путями развития, проклятыми школами и сектами. Даже пресловутые адепты крови или смерти выглядели хуже лишь на поверхности, а копнёшь чуть глубже, и выходит, что местные семьи и пояса могли бы дать им сто очков форы.

— Жуткое чувство, — вдруг вслух сказала идущая рядом со мной Маша, кивнув на стоящих рядом с одним из полуразрушенных старых домов. — Они, вроде как, не смотрят на нас, я чувствую их взгляд, несмотря на то, что глаз у них нет.

— Ты себя накручиваешь, — подал голос Михаил, отвлекаясь от своего занятия. — Всё, мы почти на месте. Вон туда.

Где-то вдалеке раздался взрыв, рокотом прокатившийся по городу и побеспокоивший безликих. Последние начали приходить в себя, двигаться и даже озираться, если это слово применимо к существам, лишившимся глаз.

— Георг уже начал, нам тоже нужно поторопиться, — добавил Михаил, прислушиваясь к раскатам взрывов, онистановились всё сильнее.

Само место, которое выбрал Оплот, оказалось небольшим пустырём, который раньше был чем-то, вроде площадки для тренировок. Можно было на асфальте заметить остатки белой краски, очерчивающей беговые дорожки. Если посмотреть на выбранное место магическим зрением, можно было заметить насыщенный фон и переплетение сразу нескольких силовых линий.

Самое интересное было в том, что, если бы Михаил не остановился здесь, я бы даже не заметил это место с этим узлом средоточия энергии.