Бармен поставил на стойку полный до краев стакан, подложив под него фирменный картонный кружок с рекламой своего шалмана. В баре было пусто, и вид у бармена был скучающий.

— Тяжелый день? — спросил он, подвигая к Денису стакан.

— Угу, — неприветливо промычал Денис и вынул сигарету.

Понятливый бармен поднес ему зажигалку, выставил на стойку пепельницу и отошел, чтобы не мешать необщительному клиенту напиваться в свое удовольствие. Над стойкой горела фиолетовая люминесцентная лампа, ее свет придавал всему окружающему легкий налет нереальности, оторванности от всего остального мира. В баре было прохладно, хорошо пахло, из скрытых динамиков плавно текла негромкая музыка; бармен в уголке перетирал бокалы, время от времени тихо позвякивая стеклом. Денис чувствовал, что мог бы сидеть здесь вечно, но вечности у него в запасе не было.

Он вздохнул, медленно, не отрываясь, выпил водку, докурил сигарету до самого фильтра, ткнул ее в пепельницу и встал: было самое время позвонить Казакову и поинтересоваться, как ему понравилась посылочка.

* * *

На железнодорожном вокзале, перед тем как сесть в вагон, Хохол вдруг спохватился и заявил, что хотел бы взглянуть на регистрационный талон только что приобретенного Паштетом «БМВ».

— Это еще зачем? — угрюмо спросил Паштет, который чертовски устал от своих попутчиков и не мог дождаться того момента, когда, наконец, они отвалят, оставив его одного.

— Тю! — умело пародируя Грицко, сказал Хохол. — Тебе что, жалко? Там же фамилия прежней владелицы, чудак! И адресок, кстати…

Паштет с досадой хлопнул себя по лбу. Ему даже в голову не пришло заглянуть в документы на машину, хотя при иных обстоятельствах он сделал бы это в первую очередь. Собственно, при иных обстоятельствах без этого было бы просто не обойтись, это Сере-га Череповецкий, добрая душа, опустил ненужные формальности — торопился, жирная морда, поскорее сплавить дорогих гостей…

Паштет достал бумажник и выкопал оттуда запаянную в прозрачный пластик картонку техпаспорта.

— Дарья Казакова, — прочел он вслух, — Москва… Ну и что?

— Казакова? — Паштету показалось, что Хохол как-то подобрался, чуть ли не принял охотничью стойку, как легавая, учуявшая дичь. — Дарья Казакова из Москвы? Дай-ка, дай-ка, покажи-ка адресок…

Паштет, ничего не понимая, сунул ему техпаспорт. Хохол вчитался в адрес, задумчиво почмокал губами, покачал головой и сказал:

— Ай-яй-яй! Ну, Паша! Ну мы с тобой и лохи!

— Говори за себя, пожалуйста, — вежливо окрысился Паштет.

— Да брось, брось, Паша! Дома будешь по понятиям разбираться! Ну хорошо, я лох, а ты весь в белом… Доволен? Ай-яй-яй! И что бы ты, Пашенька, без меня, толстого старого лоха, делал?

— Отправление скоро, — мрачно напомнил Паштет, отбирая у него техпаспорт. — Может, ты все-таки перестанешь кривляться и скажешь, в чем дело? Что ты такое вычитал в этой бумажке, что тебя прямо распирает?

— Сказать? — с сомнением переспросил Хохол. — А может, не говорить? Да нет, придется сказать. А то потом ты сам сообразишь и будешь на меня обижаться, что я с тобой не поделился. Эх, Паша!.. Ты про «Казбанк» слыхал? А кто им заправляет, знаешь? Казаков Андрей Васильевич! Я с ним когда-то дела имел, та еще сволочь…

— Погоди, — сказал Паштет, — не сепети.