— Простите, мне… мне почудилось.

— Что почудилось, милая? В волшебном саду видишь странные вещи.

— Словно бы по краю мраморной чаши бродит белый голубь. Он хочет что-то сказать и не может, и из глаз птицы льются кровавые слезы.

— старинная загадка и ответ на нее давно найден. Если б наглец Томас Рифмач не вмешался в тот спор, голубь бы остался при Неблагом дворе, безгласным слугой. Удивительно, что ты разглядела.

— Знаете, сэр, я как раз хотела об этом спросить.

— Давай будем на «ты», дитя. Называй меня ши.

— Хорошо, Ши. Знаешь, я давно вижу то, чего не видят другие. Муравьиные королевы в фонарном свете кажутся мне подданными феи Титании, пума с индейского браслета рычит на меня и скалит зубы, в пруду подле нашей фермы похоронен некрещеный младенец, а в соседнем городке живет настоящая ведьма. Я боялась рассказывать, даже маме и папе, думала, вдруг я сумасшедшая? Но взрослые все равно подозревали, пичкали меня таблетками и водили к врачу.

— Вылечил он тебя? — ухмыльнулся Апельфер.

— Как видишь, — фыркнула Элли. — После колледжа я отправилась путешествовать, побывала в Италии, Франции, теперь приехала на родину бабушки. Я подумала, мало ли кто-то из родственников тоже с причудами или в семейных архивах остались записи. Но архивы сгорели, дом, как видишь, пустует. А странные вещи никуда не деваются. Можешь объяснить, Ши, почему меня преследуют духи и тени?

— Погоди немного, я принесу нам сидра. Чудесного, сладкого, сам готовлю. Выпьем по стаканчику, и я все тебе объясню. Подожди здесь, хорошо?

В погребе ши остановился передохнуть немного, утишить бешеный бег сердца. Как давно он не встречал полукровок, не ощущал столь ясного дара провидения, не находил партнеров, годных для настоящей игры. Одиночество может завершиться сегодня, через считанные часы.

На мгновение змейкой проскользнула холодная мысль — пригласить девушку прогуляться на побережье, к меловым скалам. Она молода, весела и доверчива, смерть от удара мгновенна, боль не успеет нахлынуть. Вдруг слухи не лгали и корабль действительно явится на зов крови?

Взять ее, как иных женщин, проще простого — малышка Элли уже очарована музыкой, она кинется в сети белой голубкой, а затем полюбит его всем сердцем. Поселится в маленьком домике, станет печь яблоки в золе камина, танцевать под музыку флейты, слушать хор соловьев и хриплое карканье ворона. Начнет встречать туристов и степенно проговаривать пресный канон экскурсии, а потом хихикать над скучными непонятливыми людьми. Будет нянчить зеленоглазых детей и гадать, кто унаследует дар. Обречет их на участь чужаков в чужой стране. А потом ляжет в рыхлую землю и покинет его — позже чем чистокровные дочери Евы, раньше, намного раньше, чем он — бессмертный.

Сказать правду? У эльфа и ветра спроси совета… Не по игре!

Апельфер отер пот, несколько раз глубоко вдохнул и нацедил из бочки два стаканчика сидра.

— За жизнь! — хихикнула Элли.

До чего же она хороша, с искорками в зеленых глазах, с тонким слухом, с нечеловеческим острым чутьем. Останься! Пожалуйста! Будь со мной, очарованное дитя!

Одним глотком Апельфер осушил стаканчик.

— Ты действительно одарена, Элли. Твой огромный талант — воображение. Картинки, всплывающие в твоей голове настолько ярки и четки, что кажутся настоящей реальностью — как реально это сладкое яблоко. Но ты их воображаешь, рисуешь мыслями. Понимаешь меня?

— Да. Наверное так и есть.

— Даром воображения наделены художники, поэты и скульпторы. Ты же видела гоблинов и крылатых горгулий на стенах старинных церквей?

— Конечно видела, — улыбнулась Элли.