Когда они дошли до лестницы на второй этаж, миновав голые стены и пару стремянок, выглядевшими покинутое любого заброшенного дома, Сандра вдруг остановилась, занеся ногу над ступенькой.

– Дальше я сама, хорошо? – спросила она у Маркуса. По всему нему видно было: нет, не хорошо.

– А если с тобой что случится? – начал выживать он свои аргументы.

– Тогда я закричу, – просто ответила она.

Действительно, против такого уже никаких слов не найдётся.

Маркус устало опустился рядом с лестницей, слушая осторожные шаги девушки.

На втором же этаже всё было не менее пустынно. Зато светло: окна е были закрыты или забиты досками, как могли бы быть. Но наличие света не устраняло того страха, который вдруг возник у Сандры. Сам собой. Из ничего.

Она застыла, глядя на двери кабинетов. Воспоминания нахлынули на неё какой-то слишком сильной волной. Такой сильной, что она буквально начала слышать голоса.

Она слышала, как её звали одноклассники, как по коридору носились ученики, что-то выкрикивая, как кто-то играл на губной гармошке в день праздника, как играл гимн Соединённых Штатов Америки, и всё это – одновременно. Сандра чуть не выронила из рук пистолет, а потому сцепила пальцы сильнее.

А страх продолжал её окутывать. Она продвинулась на несколько шагов вперёд, и вдруг услышала, как что-то впереди хлопнуло, словно упало.

Почему-то она не стала пятиться назад, не побежала на лестницу.

Почему-то она пошла дальше, аккуратно ступая на скрипящий пол.

Впереди горела одна-единственная лампа, но она потрескивала и подрагивала. Когда Сандра встала прямо под её тусклый свет, она и вовсе погасла.

С таким жестоким ухающим звуком. Как будто бы это что-то внутри девушки ухнуло.

Сердце? Душа?

– Выбор есть всегда, – разрезал тишину не пойми откуда взявшийся голос Аманды Коллендж. – Запомни это. Вопрос только в том, между чем он стоит.

Внезапно все жалюзи на окнах разом плюхнулись вниз, создав пи этом невероятно много шума. А сразу после этого раздался дикий крик, принадлежавший какой-то девушке.

Сандра опрометью кинулась к лестнице, побежала вниз, перескакивая через ступеньку и совершенно не заботясь о том, что таким образом можно кубарем полететь вниз и растянуть связки на ноге или, что ещё хуже, получить вывих или перелом.

Маркус тут же вскочил, когда увидел её.

– Надо уходить, – испуганно бросила девушка и побежала, поманит его за собой.

И они побежали вместе.

– Что за чертовщина там происходила? – на бегу спросил он, делая остановку чуть ли не после каждого слова.

– Без понятия, – ответила Сандра и навалилась на дверь. Спустя секунду они зажмурились от солнечного света, который был уже непривычно ярким.

Потом устало присели на крыльце, краем глаза заметив ожидавших их мятежников, но не собираясь на них обращать много внимания.

– Это было что-то вроде Золотой галлюцинации наяву, – нашлась девушка. – Ну, я слышала голоса из прошлого, потом лампа погасла, потом и вовсе говорила Коллендж, потом окна все закрылись, а потом…

– А потом кто-то закричал, – договорил он за неё. – Девушка.

Сандра опешила.

– Подожди… ты тоже слышал это? – изумилась она.

– Конечно, – сказал Маркус как ни в чём не бывало и осёкся, увидев, как резко изменилось выражение лица Сандры.

– Так значит, крик не был частью галлюцинации, – протянула она и встретилась с ним глазами. – Это был настоящий крик, Маркус. Кто-то был там. И её ранили. Прямо сейчас.

Сердце Джулии пропустило удар, когда Уилл выстрелил.

Она наблюдала за этим дивным зрелищем с помощью встроенной в зале видеокамеры, записывавшей малейшее движение, в прямом эфире, а потому от её взгляда не ускользало ровным счётом ничего: ни испуганный вид Миранды, ни трясущиеся руки Уилла, ни готовая разбить все стёкла одним махом Элис.