– Ничуть, – покачав головой, сказала Аманда. – Я всего лишь сказала, что или он, или Уилл умрёт, если не скажет вовремя, где Сандра Вайтфейс. Забавно, правда? Учитывая, что при большом желании я и сама это могу выяснить.

– Обхохочешься, – процедила сквозь зубы Блум. – Только вот он воспринял всё серьёзно.

– Ну и дурак, – легко сказала Коллендж. – Трус и дурак. Думать надо сначала, а потом убиваться.

Миранда заскрипела зубами. Да как Аманда вообще смела говорить такое о её брате? Какое у неё было на то право? Что, она думала, что Президенту дозволено всё? Это не так!

– Питер не дурак. Питер знает, что вас нужно бояться. И он прав. Вы – чудовище.

– Кастор Бэнкс считает точно так же. Вы, случайно, не сговорились с ним?

– Да мы не общались даже никогда!

– Оно и видно.

Мира закрыла лицо ладонями. Потом убрала их.

Она чувствовала, что она – в ловушке. Из которой не выбраться. Эта ловушка называлась разговором с совестью. Потому что многое из того, что говорила Аманда, можно было списать на правду.

– Ладно, разговор закончен, – нехотя сдалась Аманда и встала со стула. Мира вскочила с места и встала, словно ожидая приказа или каких-либо прощальных слов. Коллендж собралась было уходить, но вдруг встрепенулась.

– Ах да, – сказала она, – чуть не забыла. Отныне ты лишаешься звания Наставницы Посвящаемой.

– И кто же будет её новой Наставницей, позвольте спросить? – тут же ответно выстрелила Миранда. Она даже не успела сообразить, насколько сильным был тот выстрел, который ей нанесла Аманда своими словами.

– Временно – Элис Краунштаун. Хотя наша дорогая Сандра вполне может обойтись и без Наставников. А ты как считаешь?

Мира со злобой смотрела на Президента, а та ждала её ответа. Не любого, а лишь одного. Что ж, она его получит.

– Именно так я и считаю, госпожа Президент, – выплюнула Блум и решительно покинула комнату.

На следующий день пришло известие, которое Сандра не ожидала получить так скоро.

Энсел сообщил ей, что Кастора уже выписали, и сегодня он покинет больницу Калвари. Вот только было непонятно, куда он двинется дальше.

И поэтому ей необходимо было съездить к нему, чтобы всё выяснить.

Сказать, что она чувствовала в этот момент, ей было довольно сложно. Как будто она вернулась из долгого путешествия и встретила старых знакомых. Старые проблемы.

Ехать она решила без Маркуса, чтобы не создавать лишних вопросов. От матери ничего не скрыла – да, едет в больницу, да, к Сотруднику, и да, ничего в этом такого нет. Просто она его подставила, а теперь её мучила совесть, да так сильно, как не мучила ещё, наверное, никогда. И, конечно, мать сразу забеспокоилась, вспомнив, в каком состоянии из этой больницы её недавно привёз Маркус. Но отступить она не могла: просто понимала, что для дочери это важно. И надеялась, что на этот раз ничего не произойдёт.

Но о чём Сандра собиралась с ним говорить? Она не имела об этом ни малейшего представления. Спросит, где он живёт? Как будет до дому добираться? Как себя чувствует?

Наиболее адекватным ей казался лишь последний вопрос. Предыдущие – бредом сумасшедшего.

Кастор сказал ей, что она не виновата. Вот только она прекрасно знала, что – виновата. И здесь уже ничего нельзя было исправить.

Сандра боялась возвращаться туда, где чуть не умерла, но другого выхода просто не видела. Тащить за собой Маркуса значило знакомить его с Кастором, а знакомство это заведомо ничего хорошего принести не могло. Если Кастор ещё мог отнестись к её другу положительно, то её друг к нему – нет. Она видела это его отношение в разговорах с нею. Казалось бы, они ещё и не встречались ни разу, однако впечатление о нём у Маркуса уже сложилось, и, увы, оно не было хорошим.