Ой.

Шон кивнул.

— Так я и думал.

Стало понятно, почему другие оборотни их избегали.

— Они называли нас создателями монстров. Родителями полулюдей. Было много разговоров, что лучше было бы погибнуть, чем принести во вселенную нечто бездушное. Но, в конце концов, все согласились, что нам нужны альфа, и никто из нас не смог бы этого сделать. При всей нашей игре на публику, мы довольно эгоистичны. Никто не ожидал, что альфа выживут или смогут иметь потомство. Но я всегда надеялся.

— Почему? — спросил Шон.

Уилмос наклонился над столом.

— Я был с поколением твоих родителей, пока им не исполнилось пять. Я видел их первые улыбки. Я помогал им сделать первые шаги. Они были настоящими и живыми, такими же, как обычные дети. Душа, если таковая вообще существует, не наполняет тебя через пуповину матери. Душа приходит от тех, кто тебя растит. Альфа были детьми. Моими детьми. Я заботился о них, как мог. Вся наша команда заботилась, в то же время понимая, что нам придется отправить их на бойню. Они стали бы последней линией защиты. Пушечным мясом.

Уилмос пожал плечами и улыбнулся. Выглядело это натужным.

— Как я сказал, нам свойственно размышлять. Это было давно. Мы все чем-то пожертвовали. Ты так и не сказал, как зовут твоих родителей.

— Вам не нужно этого знать, — сказал Шон.

— Хорошо, — ответил Уилмос. — Не стоит делиться секретами без необходимости. Это выигрышная стратегия. По крайней мере, расскажи, чем занимаешься. Чем занимаются они? Они смогли вписаться? Как прошло твое детство?

— Они оба вступили в местную армию, — сказал Шон. — Хорошо отслужили и ушли на пенсию. Отец адвокат, а мать ему помогает. Они почти не расстаются. Любят читать и играть в жестокие компьютерные игры. Ходят на рыбалку, но ничего не ловят. Просто сидят там со своими удочками и разговаривают. Я никогда не понимал этого, пока сам не вступил в армию и не осознал, что это их режим спокойствия. Меня это бесило, когда я был ребенком. Я считал их скучными. У меня было нормальное детство, ну, настолько нормальное, насколько оно может быть у армейского отпрыска, который оборотень. Было несколько происшествий из-за обращения, но ничего серьезного. Много спорта, много переездов. Мои родители жили просто, но я был избалован. У меня были все самые крутые игрушки и самые модные шмотки. Я мог бы пойти в колледж, но вместо этого пошел в армию. Я не ощущал себя на своем месте и хотел стать самостоятельным. А еще я злился на своих родителей, сам не знаю почему. За то, что дали мне комфортную жизнь, полагаю. Я почти с ума сходил, ощущая потребность в некой трагедии, которую надо бы пережить, но ничего так и не было.

— Мне это знакомо, — сказал Уилмос и наклонился, глядя на Шона. — Как долго ты там был? Было сложно? Почему ты оставил службу? Расскажи.

— Я отслужил восемь лет, несколько небольших стычек и две войны. В Армии было легко. Быть там, где надо, когда надо и делать, как говорят. Я был самым быстрым и самым сильным. Я убивал людей, иногда в близком бою. Мне это не нравилось, но я спал спокойно. Это работа, я делал ее хорошо. Мне нравилось ощущать себя причастным. Напряжение отпустило, и я ощущал себя нормальным. Меня быстро повысили, сержант ранга Е-5 за три года, сержант ранга Е-6 за пять. Армия дает тебе место, где спать, кормит, одевает. Если у тебя нет семьи и тебе наплевать на последнюю марку автомобиля с сияющими дисками, то денег тратить особо некуда. Я откладывал половину зарплаты с первого дня и раз в год уезжал куда-нибудь, куда армия меня еще не посылала. Я побывал на шести континентах из семи, седьмой — полностью замерзшая ледяная пустыня. Я искал место, где бы я ощутил себя своим, но так и не нашел. Два года после получения ранга Е-6, меня начали тащить к Е-7, сержанту первого класса.