— Я так думаю! — произнес Федор, подняв указательный палец, подражая кавказской интонации известного персонажа киноэкрана.

Грустно улыбнувшись, Денис ничего не ответил.

— На самом деле, Денис. Я на самом деле так думаю. Я же вижу — тебя гложет. И знаю — совершенно точно знаю, что ничего ты не подпишешь и никуда не уедешь, пока тебя гложет. И все твои великие перспективы лопнут, — Федор надул щеки и резко выпустил воздух, издав своеобразный щелчок, — как резиновый шарик. Скажи, что я не прав?

Денис молчал. Он чувствовал, знал, что Федор прав. Если бы ему не предстояла эта поездка, возможно, такой острой потребности снова окунуться в прошлое и не возникло бы. Но теперь ему действительно было страшно уезжать — как будто на самом деле там, далеко, под палящим солнцем, это волшебное тепло, которое согревало его душу все эти годы, могло раствориться, исчезнуть. Может быть, и правда — нужно просто поговорить с Кристиной, узнать обо всем, что так мучило его, особенно в первые годы разлуки? Убедиться, что все хорошо. Что там, где-то далеко, Саша — счастлива?

— Наверное, прав. И, знаешь, так я и сделаю.

— Одевайся! — снова начал Федор.

— Нет, — улыбнулся Денис. — Не сейчас. От меня пивом разит за версту. Не хочу, чтобы она меня не правильно поняла. Я лучше завтра. После тренировки зайду к ней.

— Точно? — Федор смотрел исподлобья, как строгий профессор смотрит на нерадивого студента на экзамене.

— Точно, — заверил его Денис. — Сто процентов.

— Ну, смотри. Ладно, пойду я, — посмотрев на часы, Федор поднял брови. — Надо же, как время пролетело. Как это Машка до сих пор меня разыскивать не начала?

В тот же миг, по странному совпадению, зазвонил телефон.

— Да, Маша. Привет, — улыбнулся Денис, подняв трубку. — Здесь, где же ему еще быть? Ну, не кипятись. Он уже как раз уходить собрался… Да, сейчас дам ему трубочку.

— Привет, солнышко мое! — проговорил Федор самым нежным голосом. — Ну, что ты, радость моя…

Не выдержав, Денис громко и от души рассмеялся.

— А на обед? Что на обед кушала?

Саша тянула Маринку за руку, пытаясь побыстрее добежать до дома и спрятаться наконец от этого сумасшедшего ветра.

— На обед…

Дальше ничего не последовало.

— Что, опять ничего не ела, Маринка?

— Ну, не ругайся, мамочка. Там был гороховый суп, ты же знаешь, я его не люблю. Зато я потом ела, после сна!

— Что ты ела после сна?

— Булку! — торжествующе выпалила Марина. — И чай выпила, целый огромный стакан!

— Ну сколько можно повторять, дочка: булка — это не еда!

— Ну почему, я ведь ее ем! А если я ее ем, значит — еда!

Саша вздохнула: железная логика! Маринка в свои неполные пять лет отличалась редкой рассудительностью. Они наконец забежали в подъезд, сразу стало теплее. Маринка вся растрепалась от ветра — смоляные пряди волос выбились из-под берета, щеки раскраснелись.

— Замерзла?

— Ни капельки! На улице совсем тепло.

По быстрому раздев дочь, Саша, не снимая верхней одежды, прошла на кухню и поставила чайник на плиту. Все-таки, согреться не помешает.

— А еще… — начала Марина длинную фразу, смысл которой был совершенно непонятен, так как произносился на тарабарском наречии.

— Ну, сколько раз просила — не разговаривай с набитым ртом! Подавиться можешь.