— Я вижу, что ее нет, — нервным голосом произнесла воспитательница. — Где она? Ты знаешь, куда она пошла?

— Знаешь? — Саша присела на корточки и обхватила девочку за плечи, почти вплотную приблизившись глазами к ее глазам. Ксюша смотрела печально, но спокойно.

— Марины нет, — повторила Ксюша еле слышно. — За ней пришел папа и забрал ее. Она ушла с ним. С папой…

— С папой, — повторила Саша, чувствуя, как сердце падает вниз. Застывает, медленно превращаясь в острый кусок льда, охлаждает кровь, заставляя ее остановиться…

— У Марины нет папы! — тут же вмешалась воспитательница. Ее голос доносился словно из другого мира — Саша уже не понимала, где она находится и кто эта женщина, чье лицо в считанные секунды покрылось алыми пятнами.

— Послушай, Ксюша, — сказала Саша, из последних сил пытаясь преодолеть настойчивое желание — просто закрыть глаза и закричать. Закричать так, чтобы пошатнулись стены домов, чтобы попадали на землю деревья. — Скажи… Скажи, каким он был. Как он выглядел… Этот мужчина, который…

— Он был высокий, — наморщив лоб, задумчиво произнесла Ксюша. — В коричневой куртке и в брюках. Не помню, какого цвета были брюки. Высокий… Большие такие плечи. Волосы были черные, а глаза, кажется, светлые. Вот.

Ксюша замолчала. Она выглядела растерянной и по-прежнему грустной. Саша разжала наконец руки, крепко сжимающие плечи девочки. Воспитательница смотрела на нее с надеждой и тревогой — ведь она не имела ни малейшего понятия о личной жизни Марининой мамы. Может быть, на самом деле у Марины совсем недавно появился папа? Может быть…

Но Сашины глаза, наполненные ужасом, в считанные секунды разбили последнюю надежду. Глаза были неподвижными, как два синих озера, покрытых толстым слоем зимнего льда.

— Вы знаете?… — все же спросила она, уже не веря и чувствуя, что произошло что-то ужасное.

— Не знаю, — ответила Саша, но, казалось, не ей, а самой себе. Голос был неузнаваемым, лицо — белым. Под пудрой словно и не было живых тканей, не бежала под кожей кровь. — Не знаю. Не понимаю. Не понимаю…

На самом деле, это было непостижимо: ведь в жизни два этих человека были абсолютно не похожи. Они были совершенно разными, несмотря на то, что у них были волосы одинакового цвета и глаза одинакового цвета. Несмотря на то, что оба были высокими и широкоплечими…

Опустившись на скамейку, Саша закрыла лицо руками. Так кто же это был? Кто?… Затаившееся и совсем застывшее сердце молчало, ничего не подсказывая.

После состоявшегося накануне разговора с Федором Денис почувствовал облегчение — такое, какого не чувствовал уже очень долгое время. Каждый день, приближающий срок подписания контракта с испанцами, увеличивал напряжение. Оно росло в душе, как снежный ком, сводило его с ума. Теперь, решив наконец пойти к Кристине и поговорить с ней о Саше, Денис словно заново родился. Тысячи мыслей, тревоги, сомнения и даже капля надежды — все это бурлило в душе водоворотом, но от этого водоворота было не тяжело, а легко. В самом деле, Федор был прав — без этого разговора он никуда не уедет. А если уедет, то потом уже никогда не простит себе собственной нерешительности. Пусть прошло пять лет, пусть нельзя ничего вернуть — по крайней мере, он узнает. Узнает, что ей хорошо, что она спокойна и счастлива — тогда и сам успокоится. Тогда, может быть, и ему станет хорошо. Нужно же было прожить эти пять лет для того, чтобы решиться!

Забежав после утренней тренировки домой, он принял душ, наскоро чем-то перекусил, побрился, слегка смущаясь от осознания того, что так сильно волнуется перед этой встречей.