— И совсем они не похожи, — возразила Саша. — Просто у тебя хандра, и ты замечать ничего не хочешь! На самом деле они абсолютно разные. Вот вчера, например, помнишь, дождь был, небо было серое. А сегодня с утра — солнце. И так — каждый день. Даже ветер… Ветер ведь тоже все меняет…

Саша чувствовала, что у нее не слишком-то получается. После всего, что произошло, было трудно вдохновлять пессимистично настроенную подругу.

— Уеду, — пробурчала Кристина, — уеду в свою глушь, в Михайловку. На кой черт мне сдался этот большой город? Только деньги за квартиру плачу. Сидеть в четырех стенах можно и в провинции.

Саша рассмеялась: для нее эти рассуждения были уже привычными. Каждый раз, когда у Кристины было плохое настроение, она собиралась уехать в родной город в Волгоградской области и вести там затворнический образ жизни.

— Только не сегодня, Кристина.

— Понятно, сегодня я на последний автобус уже не успею.

— Да я не об этом. Сегодня тебе в четырех стенах сидеть не придется! Потому что сегодня мы идем в театр!

— Кто сказал?

— И не вздумай… Не вздумай сопротивляться! Билеты уже куплены. Так что собирайся и жди меня через час возле школы.

— Но я…

Кристина пробовала возражать — скорее по инерции, но Саша сразу поняла, что долго уговаривать ее не придется. Закончив разговор, она посмотрела на часы и, ахнув, стремительно помчалась вверх по ступенькам — уже пять минут прошло с начала урока. Не исключено, что ее шалопаи-первокурсники просто не будут ее ждать…

— Урок окончен. Спасибо за внимание.

Саша обвела усталым взглядом класс. На уроке присутствовало меньше половины группы. Кому охота в шесть часов вечера слушать литературные бредни? Может, кому-то и охота, но только не им — первокурсникам, едва успевшим свободно вздохнуть, перешагнув порог школы. И тут — на тебе, снова литература! На первом курсе так всегда, Саша уже к этому привыкла. Для всего нужно время — и уж тем более для того, чтобы пробудить если не любовь, то хотя бы какой-то интерес к предмету. Она никогда не допытывалась об отсутствующих, не отмечала в журнале пропуски — впрочем, к тому, что Александра Алексеева и без пометок прекрасно помнит, кто сколько уроков пропустил, они уже тоже успели привыкнуть за прошедшие два месяца занятий.

Класс опустел почти мгновенно, и Саша достала из сумки пудреницу. Внешность оставляла желать лучшего. «Гораздо лучшего», — мысленно прибавила Саша, но, в конце концов, тому были объективные причины. Косметикой она почти не пользовалась — употребляла ее только в самых торжественных случаях. Но как раз в этих самых торжественных случаях ее подруга Кристина всегда морщила нос и говорила, что Саша выглядит «на сорок с лишним». В последнее время в косметичке кроме пудры и губной помады у Саши ничего не было. В этот вечер она пожалела о том, что не имеет возможности подвести глаза и нарисовать на бледных щеках хотя бы искусственный румянец. Все-таки театр, да не какой-нибудь провинциальный…

В последний раз критически оглядев себя в зеркале, она решила, что сделала все, что было в ее силах, и, посмотрев на часы, поняла, что ей пора поторопиться. Владимир, наверное, уже ждет ее в липовой аллее возле школы. Она бросила взгляд в окно, но окно было совершенно темным. Черный, строго очерченный прямоугольник ни за что на свете не хотел выдавать ей своих тайн. После того как часы перевели на зимнее время, она никак не могла привыкнуть к тому, что на улице так рано темнеет. Вечер, наверное, показался бы ей бесконечно длинным, если бы не великолепная идея Владимира пойти в театр.

Спускаясь по ступенькам, Саша улыбалась, вспоминая, как заворожено он ее слушал, как послушно смотрел в окно, беззвучно повторяя стихи, слетавшие с ее губ.