Наконец Денис понял, что приятель снова настойчиво приглашает его на новоселье, от которого он до сих пор отказывался. Он терпеть не мог, когда ему кого-то сватали, ненавидел эти искусственные знакомства при «естественных» обстоятельствах. Кристина, о которой ему в последнее время без конца твердил Федор, представлялась ему некой хищницей, которая только и мечтает о том, чтобы женить на себе хоть какого-нибудь мужика. Но в тот момент он подумал о другом — о том, что вечеринка у Федора может стать отличным поводом, чтобы помешать присутствию Жанны у себя дома сегодня вечером. О том, что ему не придется врать.

— Да, конечно. Я обязательно приду. В шесть, кажется?

— Ты настоящий друг, Дэн! А Кристина — увидишь, она тебе понравится! Она же умница, такая талантливая, любовные романы сама пишет, и красивая! — его приятель испытывал ликование по поводу полученного согласия. К тому же, Денису начинало казаться, что сам Федор реагирует на эту Кристину не совсем адекватно, то есть не совсем так, как подобает женатому мужчине. «Возможно», — подумал Денис и, положив трубку, обернулся к Жанне.

— Сегодня вечером, Жанна…

— Да, я уже слышала. Что ж… Ты мне позвонишь? Номер простой — две двойки и четыре девятки.

— Две двойки и четыре девятки, — механически повторил Денис. — Обязательно. Одевайся, пожалуйста, быстрее, я на тренировку могу опоздать.

— Когда?

— Что значит когда? Через час тренировка…

— Когда позвонишь, спрашиваю!

— Не знаю, Жанна… У меня скоро турнир в Элисте, потом игра в Питере. Не знаю.

Жанна надула губы и опустила вниз черные бархатные ресницы, что означало обиду. Когда за ней захлопнулась дверца такси, Денис облегченно вздохнул, в очередной раз дав себе клятву не заводить больше любовных интрижек.

— А теперь я хотела бы сказать несколько слов по поводу ваших сочинений.

Саша обвела глазами ребят, сидевших за партами, стараясь не фиксировать взгляда на задней парте в правом углу класса.

— Все вы справились с заданием неплохо. Мне было очень приятно узнать, что многие из вас любят осень, потому что я и сама именно это время года люблю больше всего. Вот, например… — Саша отыскала в сложенной пачке тетрадей ту, что была ей нужна, и продолжила: — Например, Сережа Фридман считает, что осень — это пора грустных размышлений. Я тоже так считаю, и все же печаль, на мой взгляд, — это прекрасное чувство, которое облагораживает человека, делает его добрее, прекраснее.

— Унылая пора, очей очарованье! — раздалось торжествующее со второй парты.

Саша улыбнулась в ответ:

— Почти двести лет назад эти слова написал Александр Сергеевич Пушкин. Почти двести раз приходила и уходила осень, и каждый раз была прекрасна по-новому, неповторима. Пушкин любил осень — так же, как и я, как многие из вас. А вот Миша Андреев нашел, на мой взгляд, очень поэтичное сравнение — он сравнил осень с женщиной, красивой и печальной…

— О-о-о! — нестройный гул потянулся со всех концов класса, и торчащие ежики волос почти одновременно обернулись назад. Миша Андреев, невысокого роста худенький парень с темно-карими круглыми глазами слегка покраснел и посмотрел на Сашу, как ей показалось, с укором.

— А по-моему, глупо сравнивать осень с бабой, — раздалось с предпоследней парты. Саша заметила полупрезрительную улыбку на лице Коли Боброва.

— Конечно, бабу можно трахнуть, а осень нельзя. Это и дураку понятно.

Дружный хохот прокатился по классу, и в тот же момент двадцать пар глаз напряженно сосредоточились на Саше, которая должна была продемонстрировать свою реакцию на реплику Андрея Измайлова.