Кристина стояла, не двигаясь. Ей казалось, она падает в пропасть. Казалось, нет никаких шансов на спасение…

За несколько секунд до того момента, как Саша сняла трубку, Кристина увидела маникюрные ножницы, лежащие на тумбочке в прихожей. Телефонный провод белой змейкой тянулся вдоль плинтуса… Схватив в руки ножницы, она опустилась на колени и поддела провод.

Спустя короткое мгновение она услышала Сашин стон, доносящийся из кухни.

— Что случилось? — Кристина появилась на кухне, делая немыслимые усилия для того, чтобы вести себя и выглядеть более-менее естественно. Словно и не было ничего — ни женского голоса в трубке, ни дрожащих и побелевших пальцев, судорожно вцепившихся в маникюрные ножницы.

— Телефон. Просто не работает телефон, как же ты сразу не поняла — почти без выражения сказала Саша и со вздохом опустившись на табуретку, добавила: — Значит, не судьба.

Кристина молчала. Она чувствовала, что должна что-то сделать. Не знала, что именно, но чувствовала, что теперь от нее зависит слишком многое.

— Послушай, — Саша вдруг подняла глаза, и Кристина поразилась лихорадочному блеску, который зажегся в них. — У тебя же есть сотовый телефон. Как же я забыла.

— Да, есть, только… Батарея разрядилась, — выдохнула Кристина, чувствуя облегчение от того, что на этот раз ей не приходится врать: батарея, на самом деле, разрядилась еще вчера вечером, а зарядного устройства у Саши дома, естественно, не было.

Саша сидела, низко опустив голову. Кристина поняла, что сейчас она находится очень далеко — настолько далеко от этой кухни, от табуретки, на которой сидит, от злополучного телефона, который так не вовремя сломался. Новая волна жалости захватила ее — только теперь эта жалость была настолько острой, как никогда. Видеть Сашу с изуродованным лицом, понуро сидящую на табуретке посреди кухни, низко опустившую худенькие плечи — как будто одну посреди огромного мира, беспомощную, растерянную… Это было просто невыносимо.

«Да что же это я? — опомнилась вдруг Кристина, — что же я стою и смотрю на нее? Нужно же что-то сделать. Нужно положить конец этой затянувшейся пытке, нужно немедленно привести Дениса сюда, привести и больше никогда не отпускать, если только…» Воспоминание о женском голосе в телефонной трубке заставило остановиться безудержный поток мыслей. Кристина так и не решила, что же будет в том случае, «если только…»

— Я сейчас! — она бросилась в ванную, схватила расческу и, на ходу раздирая запутанные длинные волосы, принялась одновременно натягивать куртку. — Слышишь, Сашка? Ну что ты сидишь, как в воду опущенная? Подумаешь, телефон не работает. Я сейчас поеду к нему и приведу его. Ты меня слышишь?

Саша подняла глаза. Кристина не могла понять, что они выражали в тот момент — желание, надежду, страх, или все вместе смешалось в одном взгляде.

— Прошу тебя, Саша. Пожалуйста, успокойся. Я сейчас его приведу. Я быстро. Он ведь недалеко живет, ты же сама говорила?

— Недалеко. На углу Садовой и Чернышевского. Дом пятнадцать, квартира двадцать три.

— Ну да, — Кристина перевела дыхания, только теперь поняв, что она собиралась бежать к Денису, даже не зная, где он живет. — Совсем близко. Я мигом. Я такси поймаю…

— Кристина, — уже на пороге окликнула ее Саша, — может быть, не надо?

Всего лишь на мгновения Кристина застыла. Ее рука, уже почти коснувшаяся дверной ручке, повисла в воздухе, и Сашины слова эхом зазвучали в сознании: а может быть, не надо? Может быть…

— Надо, — отмахнулась Кристина не столько от Сашиных слов, сколько от собственных неразгаданных мыслей и, улыбнувшись на прощание совсем уже вымученной улыбкой, захлопнула за собой дверь.