Иногда, очень редко, она позволяла себе вспоминать о Денисе. Их любовная история, длившаяся всего несколько дней и закончившаяся так печально, стала для нее своего рода храмом, в который она входила с трепетом, затаив дыхание. Каждый раз, прежде чем войти в этот храм, Саша тщательно прислушивалась к себе и, если находила в душе хоть каплю обиды или злости, хотя бы тень разочарования и досады, то сама же накрепко запирала перед собой двери, зная, что в этот храм нужно идти только с чистой душой, наполненной одним лишь теплом.

Но, с другой стороны, невозможно было заставить себя полностью отрешиться, вычеркнуть из памяти то, что случилось в то утро, когда они с Кристиной уехали из города. Когда Кристина вернулась от Дениса, у нее было такое лицо, что Саша даже не стала ее ни о чем спрашивать. Ей и без слов все было понятно. Только потом, уже в поезде, Кристина рассказала ей о том, почему она так внезапно решила увезти Сашу из города. Тогда Саша была полностью с ней согласна, тогда она только одного и хотела — уехать. Не видеть, не слышать, не ждать. Впрочем, и теперь, по прошествии пяти лет, она понимала, что другого выхода у нее не было. Она бы просто не смогла начать новую жизнь, зная, что Денис где-то рядом, и не мечтая о счастье. Впрочем, мечты о счастье — коварная вещь, которая преследует человека на протяжении всей жизни. Избавиться от них невозможно, а жить с ними — в тех случаях, когда счастье это реально не достижимо — бывает очень тяжело.

Особенно тяжелым был для нее день суда — тот единственный день, когда ей пришлось, пусть всего на несколько часов, но все же пришлось вернуться в родной город. С трудом дождавшись момента вынесения приговора, она сразу же потянула Кристину за руку. Здание вокзала находилось не далеко от здания суда — через двадцать минут Саша уже сидела в автобусе, смотрела застывшими глазами сквозь мутное стекло, пытаясь избавиться от неприятных и устрашающих мыслей. Ненависть, горевшая во взгляде ее обидчика, казалось, освещала своим пламенем весь зал. Даже судьи отводили глаза, столкнувшись с его взглядом. Эта ненависть была направлена на нее. Кто знает, сумеет ли время затушить это пламя? А если не затушить, то хотя бы ослабить его силу? Кто знает… Может быть теперь, после всего, что случилось, ей нужно бояться не только воспоминаний о прошлом, но и мыслей о будущем? Но в тот период жизни у Саши не возникало вообще никаких мыслей о будущем…

Аккуратно сложив стопку отредактированных листов в ящик стола, Саша поднялась, расправила одеяло на постели у Марины и принялась стелить свою постель. Уже вторую ночь подряд ей никак не удается сконцентрироваться на работе. «Эта осень, наверное, сведет меня с ума», — подумала она и потушила ночник. Когда Саша заснула, на горизонте уже показалась узкая полоска первых лучей солнца.

«Эта осень, наверное, сведет меня с ума», — подумал Денис, с трудом пытаясь оторвать взгляд от окна. Наверное, на этот раз он еще очень долго не смог бы осуществить задуманное, если бы не звонок в дверь, который заставил его наконец переключить свое внимание на реальность. Впрочем, не первый и даже не второй, а только третий звонок по-настоящему «разбудил» Дениса.

На пороге стоял Федор.

— Наконец-то, — хмуро пробасил он, — а я уж думал под дверью расположиться в ожидании хозяина. Как верный пес. Кстати, ты не думал завести себе собаку?

— Собаку? Нет, не думал. Что-то не хочется больше никого… заводить. Проходи, чего ты в дверях топчешься.

— И то правда, — хмуро проговорил Федор, протягивая Денису битком набитый полиэтиленовый пакет. — Пиво-то возьми, куда пошел.

— Пиво пить будем? — равнодушно спросил Денис и, не дождавшись ответа, скрылся на кухне. Через какое-то время, тревожно озираясь по сторонам, появился Федор.