Византийское христианство за тысячу лет проделало сложный путь. От раннехристианских идеалов добра, нестяжательства и всепрощения оно пришло к идее богоизбранности Византии и византийцев, а затем долго пребывало, непрерывно эволюционируя, в разнообразных христологических спорах, породивших несторианство, монофизитство, иконоборчество, богомильство и т. п. Подавив ростки рационализма, оно отдало дань обильно сдобренному чудотворством мистицизму, вслед за которым уже на закате Великой империи на сцене византийской жизни появился исихазм, требовавший от человека полного отрешения от земных забот, подводивший верующего к крайней степени перманентной религиозной экзальтации.

На широком историческом материале Г. Л. Курбатов раскрывает специфические черты византийского христианства и церкви, которые, в отличие от западного христианства, характеризовались известной демократичностью и большей терпимостью к язычеству, что в немалой мере и обусловило принятие христианства Русью именно из Византии, а не из стран Западной Европы.

Эта глава, видимо, потребует от читателя наибольших интеллектуальных усилий. Это не случайно и объясняется особенностями нашей культурной традиции. Так исторически сложилось, что современный отечественный читатель знает историю, философию, литературу античного периода в большей степени, чем византийскую культуру (это — влияние общеевропейской культурной традиции трех последних столетий), хотя как раз через Византию шел в молодое древнерусское общество мощный религиозный и культурный поток. Тем ценнее и познавательнее предлагаемое читателю знакомство с удивительным и уникальным феноменом — византийской ветвью христианства.

В конце первого тысячелетия именно эта ветвь дала еще один побег — древнерусское православие. Утверждение христианства в древнерусском обществе — тема последнего раздела книги, ее заключительное звено. Он написан И. Я. Фрояновым, известным специалистом по истории Киевской Руси. У многих построений, выдвинутых этим ученым в последние два десятилетия, оказалась трудная судьба. Их не только жестко критиковали (такая критика — одна из естественных норм научной жизни), подчас им не давали дороги к читателю (и к потенциальному критику, если угодно) с помощью «силовых приемов», которые ныне наконец зачислены в разряд недозволенных. Все это происходило несмотря на то, что система взглядов на древнерусскую историю, развиваемая И. Я. Фрояновым, целиком и полностью лежит в рамках марксистско-ленинской методологии, что не раз подтверждали в отзывах о работах И. Я. Фроянова такие авторитеты, как М. П. Алексеев, Б. Б. Пиотровский, Б. А. Чагин, В. Л. Янин, К. В. Чистов, В. И. Рутенбург и др. Предлагаемый очерк представляет нетрадиционный взгляд на причины утверждения христианства в восточнославянских землях, его роль в жизни древнерусского общества. Он заметно отличается от того, что преобладает в современной литературе. Главный вывод автора на первый взгляд парадоксален: введение новой веры преследовало своей целью не утверждение новых, феодальных отношений, а сохранение старых, родоплеменных порядков, сохранение господства киевской полянской знати в восточнославянском мире. Из этой авторской посылки с необходимой логикой проистекает и отрицание им «прогрессивности» «крещения Руси».

Язычество, по наблюдениям И. Я. Фроянова, не утратило в Древней Руси социальной и политической перспективы. В этом кроется причина его устойчивости. Мировоззрение древнерусских людей автор считает в большей степени языческим, чем христианским. Вывод о том, что христианство на Руси XI–XII веков представляло собой древнерусский вариант оязыченного христианства, заслуживает серьезного внимания, поскольку дает ключ к пониманию длительного существования языческих по своей сути верований в рамках русского православия.