– Всякий раз, когда я слышу эту формулу… – начал Лэм, но она не дала ему договорить.

– Даже еще лучше сработает. Мы спасем мальчишку не в самый последний момент, а за сутки до назначенной экзекуции. А все почему? Потому что мы профи. Потому что мы знаем свое дело. Потому что ты знаешь свое дело.

Лэм как будто поперхнулся.

– Ты совсем спятила, – сказал он, вновь обретя дар речи.

– Все так и будет. Какие проблемы?

– Для начала отсутствие документальных свидетельств планирования операции. Никаких письменных подтверждений ее подготовки. Как, по-твоему, я смогу объяснить, каким образом его обнаружил? Через небесное знамение, что ли? Его же похитили в гребаном Лидсе!

– Его перевезли сюда. Тут неподалеку.

– То есть они в Лондоне?

– Неподалеку, – снова сказала она. – А что касается подтверждений, то мы придумаем легенду. Да она уже наполовину и готова. Ключевое звено – Хобден. Твое подразделение вычислило его, перехватило файлы.

– В которых ни хрена не оказалось, – напомнил он.

– Это только на первый взгляд. Что там оказалось на самом деле, мы можем решить потом.

Вокруг было достаточно светло, чтобы понять по лицу Тавернер, что та говорит на полном серьезе. Похоже, она действительно спятила. В отрасли такое не являлось чем-то беспрецедентным, а уж с женщинами-то и подавно. Если бы она могла сейчас мыслить рационально, то наверняка бы заметила слабое звено в своей логической цепочке, а именно – какие бы плюшки она сейчас ни посулила, ему, Джексону Лэму, все они были до сраной лампочки.

Хотя, может быть, и заметила.

– Просто подумай. Подумай о том, что это может означать лично для тебя.

– Я сейчас думаю о трупе лично у себя на лестнице.

– Споткнулся и упал. Весь реквизит, который понадобится, – пустая бутылка. – Она понизила голос до торопливого шепота; речь шла о смерти – о смерти других людей. А еще речь шла о вещах, которые могли означать как крушение карьеры, так и, возможно, нечто иное. – Искупление, Лэм.

– Чего-чего? А как насчет посрать кубиками?

– Реабилитация.

– Я не хочу реабилитироваться. Меня и так все устраивает.

– Это устраивает тебя одного. А вот Джед Моди отдал бы левое яйцо, чтобы его пустили обратно.

– И в результате отдал несколько больше.

– Чем, собственно, и подтвердил, что истинный слабак. А остальные – такие же, как он?

Лэм сделал вид, что задумался.

– В общем-то, да. Наверное.

– Но ведь все можно отыграть назад. Одно-единственное задание – и ты будешь ходить в героях. Как раньше. И молодежь твоя – тоже. Только представь себе: бывшие слабаки – снова в рядах чемпионов. Ты что, не хочешь дать им такой шанс?

– Не особо.

– Ладно. Тогда подумай о последствиях. Моди и вправду свернул себе шею в полном одиночестве? – Она склонила голову набок. – Или при этом все-таки кто-то присутствовал?

– На колу мочало, – оскалился Лэм. – Пожалуйста, зови Псов. Может, после того, как они растерзают тебя до хрящика, у них и на нас силы останутся. – Он зевнул во всю пасть, даже не пытаясь прикрыть рот. – Лично мне абсолютно все равно.

– Все равно, кого размажут по асфальту?

– Именно.

– А если это окажется Стэндиш?

Лэм покачал головой:

– Ты сейчас швыряешь дротики наугад, авось куда и попадет.