Пиджачник или нет, Уэбб чувствовал, что его оттиснули на периферию. И хотя Тавернер не любила, когда он заявлялся в оперативный центр без приглашения (к сожалению, она предпочитала не афишировать свое покровительство), но если и дальше сидеть у себя в кабинете, наедине с безучастными шкафами и папками, то может оказаться, что именно он, а не Ривер завалил некий важный экзамен.

Так он, во всяком случае, думал. Однако, поразмыслив на тему того, стоит ли сейчас навлекать на себя раздражение Леди Ди, он решил еще немного посидеть у себя.

– Дермот Радклиф, – объявила Кэтрин, – три недели назад взял напрокат «вольво». Для семейного путешествия. Причем непременно хотел модель с просторным багажником.

Осмыслив это уточнение, Луиза почувствовала, как сжалось в груди сердце.

– И они тебе прямо все так сразу и выложили?

– Почему бы и нет? В конце концов, я изо всех сил пытаюсь разыскать родного брата. Потому что мама внезапно попала в больницу.

Кэтрин села на свое место и взялась за кофе. Кружка оказалась холодной на ощупь. Она отставила кофе и по памяти назвала регистрационный номер машины.

– Разумеется, неизвестно, пользуются ли они ею до сих пор.

– С Рупель-стрит они свалили в спешке, – сказал Мин. – А значит, либо поехали на этой, либо угнали другую. В таком случае арендованная машина должна стоять где-то там поблизости, а новая вот-вот появится в базе угнанных.

– А в Лондоне невозможно проехать и пяти ярдов, чтобы не засветиться на какой-нибудь камере.

– Так-то оно так, только мы с вами сейчас не в «Трокадеро», – заметил Хо, имея в виду центральный узел видеонаблюдения с его батареями телеэкранов, на которых просматривается каждый лондонский закоулок. – В моем распоряжении всего лишь ноутбук.

– Тем не менее, – сказала Кэтрин, – у нас есть шанс.

Три пары глаз выжидательно уставились на нее.

– Все машины, которые данная фирма дает напрокат, оснащены навигаторами.

Как же Хасан мог ослушаться ее приказаний?

«Хасан. Открой глаза, зайка. Будь хорошим мальчиком».

Он не хотел открывать глаза.

«В последний раз тебя прошу».

Он открыл глаза.

И ничего, разумеется, не увидел. Но, по крайней мере, это ничего было материальным, в отличие от того черного бездонного ничего, в которое он чуть было не канул.

Все оставалось прежним. Он по-прежнему лежал в багажнике, с мешком на голове и кляпом во рту, с по-прежнему связанными руками. Его по-прежнему швыряло из стороны в сторону, словно горошину в свистульке. И он по-прежнему слышал голос Джоанны Ламли, только теперь она обращалась не к нему, а давала указания еще кому-то. «Прямо двести ярдов». Хасан понял, что слышит навигатор, персонально озвученный Джоанной Ламли. Такие навигаторы дороже обычных, но некоторые считают, что они того стоят.

Очевидно, Джоанна Ламли звала вовсе не его.

С другой стороны, Хасан хоть и ненадолго, но вернулся к жизни.

– Возвращаю колеса. А то разволновался, что у тебя из зарплаты вычтут.

– Ты на меня ствол поднял.

– Неправда, я это делегировал. К тому же она подняла ствол не на тебя, а на твоего щегла. – Джексон Лэм, по-прежнему за рулем, выставил в открытое окно массивный локоть и театральным шепотом сообщил: – Ствол до сих пор у меня в кармане.