– Так, – сказал Ларри. – С меня хватит.

– Куратор никогда не палит своего агента, – сказал Лэм. – Из всех предательств это самое страшное. И именно его совершил Партнер, использовав Стэндиш в качестве живого щита. А теперь и ты делаешь то же самое. Может, я и старой закалки, но не допущу, чтобы это повторилось.

– Партнер? – переспросил Ник Даффи.

– Все, хватит, – сказала Тавернер. – Он превратил Слау-башню в личное войско. Он самовольно проводил операции! Отведите его вниз.

Пока она говорила, Лэм обнаружил в кармане плаща блудную сигарету и теперь пытался ее распрямить. Судя по выражению его лица, эта проблема занимала его больше всего.

Даффи был не при оружии. Нужды в этом не было.

– Так, Лэм, – сказал он. – Оставь в покое сигарету, сними плащ и положи на пол.

– Ладушки.

Даффи невольно покосился на Тавернер. И немедленно встретился с ней взглядом.

– Только сначала я должен кое-что сообщить.

Теперь оба смотрели на Лэма.

– Во внедорожнике, который один из твоих отвел на подземную стоянку, на заднем сиденье лежит бомба. Большая.

Прошла секунда.

– Прикалываешься? – спросил Даффи.

– Может, и не прикалываюсь, – пожал плечами Лэм и повернулся к Тавернер. – Говорю же, я к тонкостям не привык.

– И кто это был?

– Джексон Лэм, – сказал охранник постарше.

– Точно он?

– Я тут уже двадцать лет. Когда поработаешь с мое, тоже научишься узнавать Джексона Лэма.

Будь «салажонок» сказано вслух, оно не прозвучало бы так отчетливо.

Даффи отконвоировал Лэма внутрь здания и дальше в оперативный центр. Что происходило там, камеры не показывали, однако обратно Лэм еще не выходил.

Паук пожевал губу. Что бы там ни задумал Лэм, на этот раз, похоже, обойдется без полоумной тетки; да и присутствие Ривера не предвидится. Промямлив благодарности за предоставленные сведения, Паук отправился к себе наверх, не догадываясь о том, какими взглядами обменялись его информаторы, едва он повернулся к ним спиной. На лестнице он снова остановился у того же окна. Снаружи ничего не происходило. Он сморгнул. Снаружи что-то происходило. Перед зданием, взвизгнув тормозами, остановился большой черный фургон, и из его задних дверей, практически еще на ходу, высыпались один, два, три, четыре, пять силуэтов в черной форме, будто маскировочное чернильное облако. Оно метнулось в сторону спуска на подземную стоянку и исчезло из виду.

Все называли их умельцами. Паук Уэбб всегда полагал название дурацким; жаргонизм, который не должен был прижиться, однако прижился. Отряд быстрого реагирования, который в основном занимался нейтрализацией и ликвидацией. Ему приходилось видеть этих парней за работой. Но только во время учебных тревог. То, что происходило сейчас, вовсе не напоминало учебную тревогу.

Может, здание под угрозой? Но тогда почему нет оповещения, да и вообще все вокруг тихо?

За окном происходило прежнее ничего. Мелкие помехи. Ветер реорганизовал кроны деревьев; проехало такси. Ничего.

Уэбб тряхнул головой. Бессмысленный театральный жест, учитывая, что он в полном одиночестве. Как и всегда, впрочем. Самое смешное, что последним человеком, с которым у него завязались тесные отношения, стал именно Ривер Картрайт. Некоторые из курсов подготовки, на которых они были вместе, невозможно успешно пройти, предварительно не обзаведясь союзниками. Это называют дружбой. Раньше он думал, что их с Картрайтом жизни и карьеры пойдут параллельным курсом, однако этого не случилось, в основном по той причине, что Паук постепенно осознал очевидный факт: Ривер превосходит его практически по всем параметрам.