Он упал на пол, прокусил губу, и, возможно, это бы окончательно вывело его из себя, но, еще не раскрыв рот, он почувствовал, как рядом оказалась чья-то большая голова, которая выдохнула ему на ухо, пополам с тягостной луковой вонью, слова, чей смысл взорвался и пропечатался в мозгу. А потом похитители вышли, а его снова поглотила тьма. Голосок внутри умолк, ибо теперь пришло истинное понимание происходящего – понимание, что не важно, какого рода человеком его считали, не важно, станет он ругаться или будет смиренно выполнять приказы, потому что все, чем он был для них, сложилось вместе задолго до этого момента. Достаточно было цвета его кожи. Того, что он не исповедует их религию. Им просто противно его присутствие среди них, сам факт его существования оскорбляет их. Он мог крыть их последними словами или опуститься перед ними на колени и отсосать по очереди у каждого – это не изменило бы ровным счетом ничего. Он был виновен в том – что был. И наказание его было предопределено.

«Мы отрежем тебе голову».

Вот что сказал ему голос.

«И выложим это в интернет».

Вот что он сказал.

«Тварь черножопая».

Хасан плакал.

По прошествии десяти минут данное основание стало представляться значительно менее серьезным.

К заказанному сэндвичу с беконом он не притронулся. Кофе был отвратителен до невозможности. Чашка с одной стороны, тарелка с другой, ноутбук по центру – он один за другим просматривал файлы, которые Сид похитила у Хобдена. Однако дело было в том, что это не могли быть те самые файлы. Если только…

– Чем занят?

Даже если бы Ривера застукали за просмотром детской порнографии, он смутился бы меньше.

– Работаю.

Сид Бейкер села напротив:

– Работать полагается на работе.

– Проголодался.

– Оно и видно. – Она покосилась на нетронутый сэндвич.

– Сид, чего тебе от меня надо?

– Подумала, что ты решил пойти и напиться.

– И?..

– Подумала, что это будет неумно.

– Что там происходит? – спросил он, закрывая ноутбук.

– Хо говорит, что показывают один и тот же закольцованный кусок.

– Я этого не заметил.

– Потому что ты не Хо. Он сказал, что продолжительность отрезка тридцать с чем-то минут, то ли семь, то ли восемь.

– Не вживую, значит.

– Но снято утром, потому что…

– Да, понятно, потому что свежая газета. Что насчет местонахождения?

– Хо говорит, не получится. Трансляция перебрасывается по цепочке с разных ай-пи-адресов по всему свету. Пока вычислишь один, они уже на тридцать адресов впереди. Но это Хо. Может, в Челтнеме докопаются.

– Слишком хитроумно для розыгрыша?

– Пока не узнаем, кто этот пацан и у кого он в руках, никакую версию исключать нельзя. Но, учитывая, что весь мир наблюдает, нам лучше пока считать, что все это взаправду.

Он откинулся на спинку стула:

– Ого! Это обнадеживает. Нам?

Она вспыхнула:

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я. К тому же это не имеет никакого отношения к моему первому вопросу: что ты тут делаешь?

– Кажется, скрываюсь от мотивационного тренинга.

– Ты можешь хоть раз ответить по-человечески?

– А ты?

– Спрашивай.

– Как долго ты собирала информацию по Хобдену?

Взгляд ее изменился.

– Недолго.

– Однако достаточно долго для того, чтобы выяснить, где он завтракает.

– Это не так сложно, Ривер.