– Обычно ты меня не называешь Ривером.

– Обычно я никого не называю Ривером. Не самое распространенное имя.

– Все вопросы к моей матери. У нее случился хипповый период. Лэм тебе сказал не распространяться о задании?

– Нет, он попросил меня написать про это в блог. Можешь почитать по адресу дебильныйвопрос-точка-даунингстрит-точка-ю-кей. Моя очередь. Что тебе известно про Хобдена?

– Одно время звезда журналистики. Левак-бузотер, поправел с возрастом. Докатился до стенаний в провинциальной прессе на тему того, что все зло идет от иммигрантов, социальной поддержки и какого-то Роя Дженкинса.

– Это министр внутренних дел лейбористского правительства в шестидесятые, – голосом пай-девочки вставила Сид.

– Пятерки по истории?

– «Гугл».

– Понятно. В общем, обычное брюзжание пердуна в отставке. С той разницей, что у него была возможность озвучивать это в центральной прессе. И раз-другой-третий в качестве участника дискуссии на «Времени вопросов».

– Всяко круче, чем на вечеринке у викария в саду, – сказала она. – Короче говоря, от пламенного борца до старого брюзги за двадцать лет.

– Не он первый.

– Только у него вышло фееричней, чем у многих. А когда всплыло, что он официально состоит в рядах Британской патриотической партии, карьера разлетелась вдребезги.

– Последний оплот нации, как у них на сайте написано.

– Состоящий из тех, кто считает, что Британская национальная партия стала слишком мягкотелой.

– И тех, – добавил Ривер, обнаружив, что разговор доставляет ему удовольствие, – кто считает, что дурацкие новшества вроде политкорректности не должны препятствовать торжеству традиционных добродетелей.

– Кажется, они называли это тактикой прямого воздействия, – сказала Сид.

– «Дави чурок» они это называли, – уточнил Ривер.

– Другой бы на его месте не распространялся о своем членстве.

– Сложно, когда список членов партии выкладывают в интернет.

Они обменялись улыбками.

– И на этом, – подытожил Ривер, – его почти что блестящей карьере пришел конец.

Ему вспомнились слова деда: «Не за его убеждения, а за то, что некоторые убеждения не до́лжно афишировать, если не хочешь быть отлученным».

Всю эту информацию он за час собрал в интернете вчера вечером, по пути домой.

– Думаешь, список действительно слила Контора?

– Скорее всего, – дернул плечом Ривер. – Лэм ничего не намекал?

– Мне не полагается об этом говорить.

– Тебе и в пивняке сейчас быть не полагается, и что?

– Нет. Не намекал.

– Ты бы по-любому так ответила.

– Я понимаю, что тебе сейчас непросто. Кстати, это наш самый продолжительный разговор за все время знакомства.

Данный рекорд сегодня был побит уже дважды.

– А ты вправду читала «Эшендена»? – спросил он.

– Имеешь в виду – всего?

– Больше вопросов нет.

– Я люблю викторины. Поэтому знаю массу названий книг, которых никогда не читала. – Она перевела взгляд на ноутбук. – И все-таки чем ты тут занимаешься? Все еще читаешь свои транскрипты?

И прежде чем он успел ответить, она повернула ноутбук к себе и открыла. На экране перед ней высветилась та же полная цифр страница, на которую он пялился до ее прихода.

– Пи… Пи, – сказала она.