Александр и Николай спешились в рощице карликовых кипарисов, растущих по берегу достаточно плотно, чтобы создать надежное место наблюдения. Рыцари Танатоса предпочли остаться в седлах, но также укрылись в зарослях.

На пристани и у ворот не наблюдалось никакой активности. Из Фемискиры не шли звуки, присущие большому городу, не поднимались столбы дыма из печных труб, не кричали на торговой площади продавцы, не галдели дети и не лаяли собаки. Город казался мертвым, покинутым. Лишь триремы красноречиво говорили о том, что никто не покидал Фемискиры.

— Пойдем к воротам? — неуверенно предложил Николай.

Он все еще был не в духе от вынужденного продолжения скитаний в Аиде. Там, в пещере проклятой трехголовой гадюки, найдя выход на поверхность, молодой археолог возликовал и поверил, что наконец-то всем приключениям, к слову сказать, весьма и весьма нежеланным, пришел конец. Но нет же! Клятва обязывает завершить поход за поясом Ипполиты, она же обязывает выполнить иные поручения Танатоса. Боги не любят, когда нарушаются клятвы. Боги не любят нарушать клятвы и не любят, когда нарушаются клятвы данные им.

Распроклятый Танатос!.. Если бы не он, все могло кончиться иначе.

Николай усмехнулся сам себе. Иначе! Они бы попросту погибли в пещере Минотавра, садиста-людоеда, кабы не бог смерти. Приходится признавать, что Танатос спас им жизни, хотя мог бы этого не делать. После Танатос поселил несчастных горемык в своем дворце, предоставив воистину шикарные развлечения. И попросил лишь о трех услугах взамен.

Я бы добровольно лег под нож Минотавра, если бы знал, что придется спасать задницу от Химеры… Подумав так, Николай тут же отказался от этой мысли.

— Предлагаешь просто пойти и постучать? — вздернул бровь Александр. Он скорчил гримасу скорби и ликования. — Эй, девчонки! Впустите нас! Мы всего-навсего заберем главную ценность вашего племени и провалим восвояси. Если хотите, не откажемся заночевать перед обратной дорогой…

— Умолкни, — фыркнул Николай. — Давай подумаем, чем нам может грозить визит в город амазонок.

— Да ничем. Не думаю, что они вздернут нас на дереве или посадят на кол только потому, что мы — мужчины.

— Надеюсь, им не взбредет в голову оскопить нас, — с тихим презрением сказал Николай.

— Ну уж, — протянул Александр. — Они воительницы, отличаются суровым нравом и жесткими принципами, но на излишний садизм вряд ли способны. К тому же амазонки — это не монахини какие-нибудь. На кой черт им вообще делать нам с тобой что-то нехорошее? Они ведь такие же самки, как и те, во дворце.

Археолог говорил о нимфах, обитающих в доме Танатоса. Николай понял об этом по лицу друга, мимолетно, всего на секунду ставшим мечтательным.

— Скажи им, что они самки. Мигом кастрируют.

Александр хлопнул Николая по плечу. Подойдя к своему скакуну, он обернулся и подмигнул:

— Ладно. Будем надеяться, всё обойдется. После Химеры амазонки что детский чих.

Николай не был настроен так оптимистически, но более возражать не стал. Когда оба археолога оказались в седлах, Николай обратился к рыцарям ныне, судя по всему, почившего в бозе Ареса:

— Эй, парни! Вы с нами не хотите?

Под черными шлемами холодно блестели льдинки глаз. Широкоплечие рыцари казались высеченными из гранита, даже кони под ними не шевелились.

— Похоже, им вырезали языки, — то ли серьезно, то ли в шутку сказал Александр.

— Интересно, за что?

— Чтоб не трепались, — сделал логический вывод Александр. — Поехали. У ворот будет видно, как нам действовать далее.

Они пришпорили коней и легкой рысью поскакали в сторону Феминискиры.