Тонкие девичьи пальчики гладили Кору по животу, спине, по бедрам и шее. Кора блаженно постанывала и прикусывала губу, когда наслаждение достигало пиков. Нимфы ласкали ее, получали ответные ласки и были так же счастливы, как и хозяйка, которую называли Персефоной. В покоях повис особый мускусный запах, сладкий, будоражащий воображение и кровь.

Но вдруг двери распахнулись. В них робко вошла другая нимфа и сообщила, что хозяйку вызывает кто-то незнакомый, очень похожий на смертного. Недовольная прерванным актом любви, Персефона накинула легкую тунику и вышла из дворца к воротам акрополя. Там ее поджидал и в самом деле смертный, спустившийся с поверхности человек.

Завидев Персефону, человек низко поклонился, смущенно пряча глаза, и приветствовал:

— Здравствуй, великая богиня! Ты не гневайся моему навязчивому приходу, но я не в силах был больше обходить дворец твой стороной. Прошу тебя, выслушай и не прогоняй, пока не дослушаешь до конца!

— Говори! — властно велела Персефона. Она поймала себя на мысли, что этот человек показался ей привлекательным, если не сказать больше. Все еще возбужденная нимфами, Персефона заметила, насколько красивы глаза незнакомца: глубокие, большие, вовсе не мужские. В их изумрудной зелени отражалась героическая сила и гордость.

— Совершенно случайно я видел тебя недавно, — рассказывал незнакомец. — Прости меня, но я не подглядывал и не следил, а, как и сказал, увидел тебя совершенно случайно. Твоя красота поразила меня в самое сердце, твой образ с тех пор не выходит из моей головы. А твой смех, прекрасная богиня, до сих пор звучит в моих ушах как самая сладостная, самая прекрасная в мире песня.

Персефона оценила комплименты.

— Ты знаешь, кто я такая? Знаешь, чей дворец перед тобой? — спросила она незнакомца.

— О, да, теперь я знаю, — кивнул тот со скорбью на лице. — Твой муж грозный Аид, брат громовержца Зевса. И потому горе мое еще больше.

— Отчего же?

— Оттого, что не улыбнется мне счастье, не посетит меня великое благо быть с тобой.

— Вот как? — Персефона поразилась прямолинейности и наглости, с которой этот незнакомец говорил. — Не хочешь ли ты сказать, что влюбился в меня?

— Именно для этого я пришел ко дворцу твоего мужа. Для того, чтобы сказать, как сильно я люблю тебя.

Персефона едва не подавилась. Нет, богине было приятно слышать, что кто-то вдруг влюбился в нее. Но все же ситуация была столь неординарной, столь удивительной, что богиня заколебалась.

— А ты столь же дерзок, сколь и отважен, — заметила Персефона. — Немногие из смертных рискнули бы прийти прямо ко дворцу Аида и сказать его жене о своей любви. Но позволь узнать, что ты делаешь в подземном царстве? Неужели на земле тебе не нашлось подходящей девушки?

— Не нашлось, великая богиня. Потому я спустился искать любовь под землю.

— А хочешь, я отпущу с тобой одну из своих нимф? Сам выберешь ту, которая понравится больше других. — Персефона сказала это импульсивно, не подумав. Она тут же покорила себя за необдуманные слова.

— Нет, богиня, я не желаю твоих нимф. Я люблю только тебя, и так будет до тех пор, пока бьется мое сердце.

Пораженная откровенностью и пылкостью, с которой этот человек высказывался о своих чувствах, Персефона не стала прогонять его. Более того, она позволила ему встретиться еще раз, но теперь уже не у ворот акрополя, а в небольшом саду за холмами, дабы не привлекать ненужное внимание.

Почему-то незнакомец заинтересовал ее.

Во сне Кора вновь переживала давно пережитое. Она встречалась с мужчиной неоднократно, долго разговаривала на всяческие темы и звонко смеялась, когда он шутил.