Впрочем, стоит ли об этом думать? Бараны рады своей жизни. Они и помыслить не могут о какой-то другой жизни, где не будет точащего ножи льва и беспрестанно лающих волков-охранников, противно ржущих гиен, огрызающихся шакалов. Бараны довольны, что о них так заботятся, ведь забор вокруг загона и пастбища — это проявление заботы! Да, приходится каждую ночь выдавать льву и его прихвостням кого-то на растерзание, но это лишь незаметный мазок грязью на великолепной картине жизни! Бараны знают и то, что там, за лесом, точно такое же стадо, где живут точно такие же бараны. И о них тоже заботятся: у них есть свой «наместник бога» лев, свои охранники. И раз в том стаде нет никаких волнений, то и в этом не будет. Значит, все идет по верному пути.

На горизонте призывно светится солнце, в небе весело порхают птахи, мы идем верным путем. Жизнь прекрасна…

Только не понять никак баранам, что, смотря на солнце, они лишь думают, что идут к нему. На самом деле они пятятся назад.

На то они и бараны. Думать — прерогатива льва. Даже гиены и шакалы не шибко способны к мысленным упражнениям. Да, иногда они выступают с предложениями, как повысить поголовье скота и качество производимой шерсти, но делают это лишь с тем, чтобы сытнее есть и теплее кутаться в шубы. Такие предложения лев принимает с улыбкой. Если же какая-то облезлая собачонка вдруг тявкнет, что, дескать, стоило бы расширить границы пастбища или хотя бы границы загона, лев принимает свой самый грозный вид и один из своих многочисленных мясницких ножей кидает прямо в лоб несчастной собачонке. А бараны, они даже не в курсе, что только что зарезали беднягу.

Пусть пастбище останется таким, какое оно есть. Незачем расширять. Бараны ведь не подохли, следовательно, жратвы им хватает. А расширять загон — это вообще нелепо. Ну что с того, что баранам тесно? На то они и бараны! Как говорится в поговорке: «В тесноте, да не в обиде».

«Но ведь им не хватает места даже для того, чтобы справлять свои естественные нужды! — гавкнет иная собачонка». «Не проблема! — отвечает самодовольный лев. — Съедим побольше баранов!»

На крайний случай пусть спят там же, где справляют свои нужды. Пусть выберут тех, кто будет постоянно там спать, или же меняются от ночи к ночи. Посылаемые для уборки загона шакалы знать не знают, как это делается — уборка, и поплевав на руки, плюют затем на землю и удаляются. В докладе говорят, что, мол, задание выполнено, господин лев.

Когда бараны, возвращаясь с пастбища, узнают о проделанной в загоне уборке, которая на самом деле даже не начиналась, они радуются и танцуют. Все делается для их блага! Затем идут на вечернюю подстрижку, после которой трясутся от холода ночью в собственных фекалиях. Но то — лишь незаметный мазок грязью…

Выкинув из головы ненужные, абстрактные размышления, Хрон стал думать, каким образом отыщет яблоки. И прежде всего надо обмозговать, кто способен помешать ему.

Рядом с садом Гесперид есть вход в Тартар. Мрачное место, где никто никогда не бывал, разве что заточенные там древнейшие боги. Вход охраняют. В частности, сторукие гекатонхейры, мифические чудовища. Плюс всякой другой живности по нескольку штук. Наткнуться на подобных существ рискованно, потому сам вход стоит обходить издали.

Но где вход в Тартар? И где вход в сад Гесперид?

Хрон заметил, что приближается к скалам. Через несколько минут они нависли над головой исполинской стеной, теряющейся в тумане. Скалы выглядели такими же, как и по ту сторону Ахеронта, разве что казались выше и неприступнее. Хрон выбрал направление направо и пошел вдоль препятствия, надеясь отыскать сад как можно быстрее. Хоть он и бывал на этом берегу ранее, местность выглядела незнакомой.

До слуха донесся далекий шум, который можно было расценить как топот копыт.