Хрон почти добрался до выхода. Он уже не осознавал ничего, от напряжения его тело и разум отключались. А Кора не просто визжала, она кричала так сильно и яростно, будто ее тело живьем варят в кипятке, будто ее пытают на дыбе или отрезают голову. Она проклинала Хрона за то, что он боится помочь ей, за то, что он поверил Аиду и обрек ее на столь мучительные страдания. Кора билась в предсмертной истерике, а души грешников продолжали насиловать, мучить, пытать ее.

Когда Кора в очередной раз выкрикнула проклятие, страшное по смыслу слов проклятие в адрес Хрона. Надменный смех и поганый голос одного из грешников коротко сказал, чем именно сейчас занят он со своими приятелями, насколько извращенно и изощренно он издевается над красивой девушкой. И как рад он, что царь Аид подкинул в Гадес столь замечательное тело…

Хрон взвыл от ярости, в его горле что-то заклокотало и забурлило. Он метнулся к булыжнику, который приметил, схватил его покрепче и резко развернулся, готовый пришибить духов, пусть даже они и бесплотны. Никто, НИКТО не должен ТАК издеваться над Корой…

Но позади была пустота. Крики девушки прекратились, едва Хрон бросился назад. Тишина, повисшая вдруг, стала еще мучительнее, чем то, что ей предшествовало. Пустой туннель уходил под землю в царство мертвых.

Хрон выронил булыжник и упал на колени. Он даже не рыдал — сил не хватало. Он смотрел большими зелеными глазами в туннель и понимал, ЧТО только что совершил…

Боги верны своим словам…

Он поддался наваждению. Он обернулся. И теперь душе Коры суждено вечно мучиться в Гадесе. Мучиться именно так, как слышал это Хрон.

До выхода осталось лишь несколько шагов…

ЭПИЛОГ

Николай и Александр выбрались из Аида под ночное небо. Сверху, прямо над головой в недосягаемости горели звезды. Их свет, всегда такой холодный и безжизненный, сейчас был ярче солнца и теплее пламени костра. Археологи плакали от счастья, когда прямо тут, у неприметной пещеры на склоне холма повалились в мокрую от росы траву. Отвыкшие уже от явлений природы, археологи приходили в восторг, когда порывы ветра обдували их грязные лица, их мятые доспехи. Они восклицали будто умалишенные, когда на горизонте вспыхивали молнии приближающейся грозы, и обнимали друг друга, когда слышали гром. Так, резвясь и прыгая от ликования, они скатились по склону к опушке дубовой рощи, где в высокой траве, наконец, успокоились. Грязная одежда полетела прочь.

Лежа на спине, Александр жадно поглощал взглядом рисунки созвездий, яркую полосу Млечного Пути, проносящиеся время от времени короткие штрихи метеоров.

— Нам никто ведь не поверит, — сказал он другу.

— А мы ничего никому не скажем, — отозвался Николай.

Да. Мы ничего никому не скажем. И не потому даже, что рискуем загреметь в дурдом. А потому, что наши рассказы могут подвигнуть различных авантюристов на поиски порталов, связывающих два мира — подземный и надземный. Вдруг сие явление станет массовым?

А ведь всё должно быть строго разделено. Живым место наверху, под солнцем, под небом. А мертвые должны быть под землей. И не надо никаких перемещений…

Они чудом выжили в той битве с гекатонхейрами. Чудом. И во многом благодаря Фобосу и Деймосу, которые хоть и остались верны Аресу, но все же не покидали археологов до самого конца битвы. А потом легионеры убили рыцарей. Прежде Деймоса — огромный боевой топор отсек ему сначала державшую меч руку, а потом и голову. Следом настал черед Фобоса — копье вонзилось прямо ему в голову, в центр Т-образной прорези в забрале шлема. Погиб и Арес, бог войны, ставший человеком, человек, ставший мертвецом. Насчет Артемиды Александр не был уверен: кажется, он видел, как ее изрубили на куски несколько гекатонхейров, но могло и показаться…

Археологи не знали, что Артемида к моменту начала битвы уже не была богиней.