Единственное, что она получала каждый год, – три драгоценных дня свободы. Лучшее, что приносил ей очередной день рождения.

– Еще кое-что, и я готова, – сказала себе Ви и отошла от своих вещей. Затем взяла свечу и вышла из спальни.

В жилой части ее покоев стояли стол и две кушетки, хотя, оставаясь одна, Ви редко пользовалась ими.

Следовательно, вообще практически не проводила здесь время.

В холле было четыре двери, одна из них вела в спальню Ви. Следующая справа обеспечивала доступ в ее личный кабинет, дверь дальше – в класс. Затем – главная дверь, она вела на внешний балкон, который с помощью веревочных мостиков и широких ветвей соединялся с остальной частью крепости Сорициум.

Думая о своих покоях, она всегда представляла маргаритку. Гостиная – желтый центр, а все остальные комнаты расходились в стороны, как лепестки на стебле огромного цветка.

Ви отважилась зайти в кабинет.

Днем свет в комнату проникал сквозь окно над чертежным столом, установленным между книжными полками, выстроившимися вдоль стен. Сейчас свет свечи падал на каждую карту и корешок книги, но при этом открывал взгляду то, чего там быть не должно.

Воск свечи капал на край держателя и попадал на пальцы, но Ви ничего не замечала. У нее перехватило дыхание, когда она не отрываясь смотрела на пять новых предметов. Ей не впервые оставляли подарки, но каждый год им удавалось застать ее врасплох.

Противный тоненький голосок в голове постоянно твердил, что именно в этом году семья откажется от нее. Что они вообще никогда не ждали ее возвращения и не хотели снова видеть ее. Сомнения усугублялись рассказами о том, как ее родители отчаянно желали заключить сделку с Сехрой, ныне вождем Севера. Что мир, по условиям которого первые четырнадцать лет своей жизни Ви должна была провести в качестве подопечной, являлся лишь дополнительным преимуществом, а не главной целью.

Ви знала правду. Сделка была заключена задолго до зачатия Ви. Еще до свадьбы ее родителей. Если бы не сделка, ее могло бы и не быть, ведь изначально отец был обручен с Сехрой… Но каждый год по мере приближения собственного дня рождения Ви подсознательно отбрасывала доводы логики, позволяя сомнениям звучать все громче и отчетливее.

И каждый раз, когда она видела гору подарков, опасения на блаженную секунду умолкали.

Ви пересекла комнату и осторожно коснулась пальцами ленты на одной из коробок:

– Когда он успел принести вас сюда?

Отставив свечу, Ви потянулась к странному предмету цилиндрической формы, упакованному в голубой и золотой цвета Солариса. Взглянув на открытку, она узнала почерк брата.

Сенат запретил ему приезжать на Север. Каждый раз, когда снова всплывала эта тема, члены Сената горячо спорили, заверяя, что слишком рискованно позволять обоим наследникам находиться во власти бывших врагов Империи. Поэтому, тогда как мать и отец навещали Ви, своего близнеца она знала лишь по письмам и портретам.

Ви развернула бумагу с изысканным тиснением и увидела содержимое. Как и ожидалось, это оказался тубус для документов. Даже несмотря на то, что она считала собственный день рождения самым грустным днем в году, Ви улыбнулась. Такую реакцию могла вызвать лишь карта брата.

Осторожно достав пергамент, она развернула искусный чертеж.

– Замок Соларис – Розовый сад, – прочитала Ви вслух, а затем принялась искать свободное место, чтобы прикрепить рисунок рядом с другими изображениями замка в Соларине, которые прислал ей брат.

На полках книжных шкафов оставалось настолько мало места, что между корешками едва ли поместилась бы песчинка: они были до отказа забиты рукописями всех форм и размеров, свитками и стопками бумаг. По краям полок были прикреплены карты, некоторые из них – созданные профессионалами, другие полностью нарисованные или дополненные ею самой.