— Сначала портите настроение, а потом хотите, чтобы у меня был аппетит! — проворчал Бартон. — Пусть принесут каких-нибудь фруктов.

— Что будете пить?

— Только кофе. Очень крепкий… А вы опять идете в ресторан?

— Да, аппетит у меня всегда отменный, — рассмеялся Карпентер и вышел.

Бартон встал, размялся, стал неторопливо одеваться, как вдруг в дверь тихо постучали. Робот-привратник взглянул на Бартона, ожидая указаний. Генерал знаком приказал открыть. Он думал, что это служанка с фруктами, но оказалось, что за дверью стоит миловидная смуглая итальянка, которая стращала генерала еще в Гизе.

— Вот это сюрприз, — промямлил Бартон. Сейчас он был настроен по отношению к девушке более дружелюбно, чем при первой встрече. — Проходите. У меня к вам масса вопросов.

— Генерал, прогоните ваших истуканов! — недовольно сказала Линда, видя направленный на нее пистолет бироба. — Они несносны и к тому же бесполезны, просто груда металлолома. Я принесла вам оружие будущего! Вы сами сможете постоять за себя, — Линда показала генералу странно вытянутый пистолет с утолщенным стволом. — Это гравиружье, оно создает направленное гравитационное поле, в фокусе которого все предметы перетираются в порошок. Настройка фокусного расстояния автоматическая. Одной плутониевой батарейки хватает на двадцать пять выстрелов. Корпус экранированный, неразборный. Пусковая кнопка вот здесь. Но это не радикальное средство против мнеморгов.

Бартон долго молчал, вглядываясь в добрые черные глаза Линды, потом запоздало скомандовал биробу:

— Поди прочь, Пятый, нам с девушкой нужно переговорить.

— Извините, сэр, но программа запрещает мне повиноваться кому бы то ни было, кроме своего командира, — отчеканил бироб.

— Ладно, — махнула рукой Линда. — Оставим его, он все равно не тронется с места.

— Я хотел вас спросить: почему, собственно, вы помогаете мне? — спросил Бартон и пояснил. — Ведь я был груб, непростительно груб с вами!

— Ерунда! Я никогда не обижаюсь. Понятно, что вам сразу трудно переварить происходящее. Вы читали газеты?

— Да, только что. Моего заместителя здорово напугали, и это странно, ведь он ничего не решает.

— Запугивая доктора Хорна, Лекок рассчитывал, что это подействует, в первую очередь, на вас, генерал. Ведь от вас зависит, быть или не быть Хроноразведке. Лекок хотел произвести на вас впечатление.

— Это ему почти удалось. Но почему мнеморг пощадил Хорна?

— Элементарно… Кто в случае вашей смерти станет вашим преемником?

— Хорн… Так значит, меня уберут, а его принудят стать марионеткой?

— Именно это и случится, если вы будете по-прежнему упрямы. Сегодня Лекок планирует повторить вчерашнюю акцию уже в отношении вас. Биробы не защитят вас, как не смогли защитить Хорна. И запутать след вам не удалось. Вас обнаружили практически сразу по прибытии в Париж. Мне точно известно, что через полчаса, максимум через час, мнемоорганический робот будет здесь, в вашем номере. Но есть еще шанс спастись. Я предлагаю исчезнуть, на время затеряться среди людей, успеть выступить в печати и по ТВ. Это должен быть разгромный репортаж, интервью или просто короткое заявление. Я прошу вас публично отказаться от дальнейших исследований Хроноразведки. Со своей стороны обещаю, что мы с Майклом позаботимся о вашей безопасности, сделаем все, что в наших силах. Вспомните Галилея. В свое время он отрекся от учения о гелиоцентризме и только потому не был казнен как еретик.