— Я уже понял, что он относится к разряду ревнивцев. И знаешь, почему я это понял? Потому что сам такой же. — Он еле заметно улыбнулся, и радость от тепла в его взгляде ударила ей в голову, как вино. — Кстати, ты сказала Зои? О ребенке?

Энни медленно покачала головой. Она тихо наслаждалась объятиями его горячих, сильных рук. Ее сердце готово было разорваться от охватившего ее счастья…

— Еще нет, но она говорила о подружке из детского сада, чья мама ждет ребенка, так что нам будет проще преподнести ей это…

— Вероятно, это поможет ей почувствовать себя более надежно, принять нас как своих новых родителей, стать частью настоящей семьи, — серьезно сказал Джош. — Как ты думаешь?

Энни почувствовала, что ее губы растягиваются в идиотскую счастливую улыбку.

— Я думаю, что ты самый чудесный человек из всех, кого я знаю, — сказала она.

— Из всех трусливых, ты хочешь сказать?

— Ты не трус, Джош, — проговорила она. — И в любом случае ты мог бы дать мне точно такое же определение. Будь я храбрее, то рискнула бы сообщить тебе, что любила тебя с самого начала…

Джош прижал ее так крепко, что Энни мгновенно вспыхнула. Она обвила руками его шею и прильнула к нему.

— Я не только безумно по тебе скучал, — проговорил Джош с хрипотцой, — и ненавидел себя за то, что расстроил тебя, я еще измучил себя, мечтая о тебе, мечтая о том, как бы ласкал тебя…

— В самом деле? — слабо отозвалась она; колени ее подгибались, и она словно растворялась в тепле его тела. — И как бы ты это делал?

— Только скажи, что любишь меня, и я тебе покажу.

— Я люблю тебя, — прошептала она. Стоило этим словам сорваться с ее губ, как горячий румянец обжег ее лицо и тут же исчез, оставив ее побледневшей от ожидания, внезапно охваченной слабым, неясным страхом. — Я люблю тебя, Джош…

И в то же мгновение он подхватил ее на руки и понес по лестнице наверх. В просторной спальне, где с самого дня их свадьбы Энни спала одна, он с благоговением положил ее на постель и отошел запереть дверь.

— Погоди… — Ей снова стало невыносимо жарко от сочетания горячего, страстного желания и робкой стеснительности. — Мы не можем… не сейчас, Джош… Что, если проснется Зои?

— Все будет хорошо. Марта обещала ее проверять и держать ухо востро, — пробормотал он глухо. — Я сказал ей, что какое-то время нам нужно побыть наедине, выяснить некоторые дела…

Все ее тело словно вспыхнуло жарким пламенем.

— Энни… — выдохнул он, усаживаясь рядом с ней, не отводя взгляда от ее широко распахнутых глаз, — дорогая моя, ты так хороша, так соблазнительна… Если бы ты только знала, как мне не хватало тебя эти несколько недель…

Он поцеловал ее медленным, властным поцелуем, и его руки скользнули под ее рубашку, опаляя своим прикосновением ее обнаженную кожу. Затем он остановился и потемневшими от внезапного беспокойства глазами пытливо посмотрел ей в лицо.

— Ведь все в порядке? Доктор не запретил тебе заниматься любовью, любимая моя?..

— Нет, не запретил… — Она смущенно рассмеялась и посмотрела на потемневшее от желания, напряженное лицо Джоша. — Вообще-то я его не спрашивала, так как… ну, наши с тобой отношения были не такими и я даже не думала об этом… но он все равно мне все объяснил! Сказал, что мы можем продолжать получать удовольствие от нормальных сексуальных отношений.