— Есть кое-что еще, о чем я хочу тебя спросить, Энни… — Он расстегивал пуговицы на ее рубашке слегка трясущимися руками. — На самом деле есть две очень важные вещи, о которых я хочу узнать твое мнение…

Он снял с нее рубашку, через голову стянул свою собственную и отбросил одежду в сторону. Джош крепко прижал ее к себе, и Энни чуть не потеряла голову от чудесного ощущения теплого мужского тела.

— Ну так спрашивай же, — сказала она, чуть отодвинувшись, чтобы взглянуть в его глаза.

— Во-первых… — он облокотился на подушку и пытливо посмотрел на нее, — скажи мне, почему ты так долго оставалась девственницей?

— О!.. — Она растерянно моргнула. — Я просто не знала ни одного мужчины, с которым бы мне хотелось заняться любовью, — выдавила она, — пока не встретила тебя…

Его взгляд стал еще более напряженным.

— А что… что насчет того вечера в твоей квартире, когда ты остановила меня?

— Я безумно испугалась. Я любила тебя с того самого лета в Греции. И хотела стать твоей, Джош, но вся эта подозрительность между нами… я просто… просто мне стало страшно…

— Хорошо. Второй вопрос, — сказал он. — Когда я заявился к тебе в день нашей свадьбы и обвинил в том, что ты переспала с этим Дериком, а потом сам набросился на тебя, думая, что ты весьма опытна в вопросах любви… черт, дорогая моя, лишиться невинности таким образом… с тех самых пор я места не могу себе найти от своей глупости. У тебя, наверное, создалось не самое лучшее мнение обо мне, да и о сексе вообще? Клянусь, я все исправлю. Я сделаю все, что могу, чтобы тебе было хорошо…

Энни не выдержала, и плечи ее затряслись от смеха.

— Джош, прекрати… перестань чувствовать себя виноватым. Из-за тебя теперь я чувствую себя так же…

— Я не мог бы жить с собой в мире, если бы думал, что наш ребенок зачат в горечи, Энни, дорогая…

— Нет, Джош, наш ребенок был зачат в… любви и всего лишь временном непонимании, — прерывающимся голосом проговорила она, и ее глаза засияли от счастья. — А теперь, я думаю, нам лучше переписать брачный контракт…

— Мы его сожжем, — сказал он ей с таким блеском в глазах, что у нее перехватило дыхание. — У нас даже не было медового месяца, любимая…

— Теперь, когда я знаю, что ты меня любишь, мне он не нужен…

— Мы вскоре можем вернуться на Скиафос… — прошептал он, целуя ее с возрастающей страстью. — Тебе бы этого хотелось?

— Ммм… было бы хорошо. Но мы должны думать о Зои… она действительно все еще не совсем оправилась… — Энни поудобнее устроилась в его теплых объятиях, поглаживая твердые мускулы его спины с нежным нетерпением. Ее дыхание становилось все более неровным, когда он расстегивал кружевной бюстгальтер, жадно глядя на ее тело и целуя ее с мучительной и восхитительной медлительностью.

— Мы можем взять Зои с собой, — продолжил он тихо. — София нам поможет…

— Это чудесная идея, Джош… но в данный момент я хочу только одного — чтобы ты любил меня… — прошептала она.

— Ты правда этого хочешь? — В его глазах пылал такой огонь, что ее сердце гулко застучало.

— Конечно, хочу. И мне стыдно за свое поведение после… после того, как ты любил меня в первый раз. — Она слегка улыбнулась, с наслаждением запуская пальцы в его густые волосы. — Ты вовсе не вел себя как сексуально озабоченный маньяк, Джош…

Не отрывая взгляда от ее раскрасневшегося лица, он глухо застонал:

— Честно?

— Ты был чудесен.