После этого ему было плевать на учебу. Плевать на все. Он сбежал от всего, что ему было

знакомо, чтобы хоть в чем-то найти смысл.

– Мне очень жаль, – сказала Джастина.

Он быстро кивнул, не ища у нее никакого сочувствия.

– Это было давно.

Она подвинула свою руку к его. Джейсон раскрыл ладонь. Ее прикосновение было

нежным... и теплым.

–А твой отец? – спросила она. – Ты с ним общаешься?

Джейсон покачал головой, все еще смотря на их сцепленные руки.

– Нет, иначе я бы убил его.

Ее пальцы замерли.

– Он был плохим отцом? – спросила Джастина невыразительным голосом.

Джейсон сомневался, стоит ли ему отвечать. Такого человека, как его отец, можно описать

либо сотней слов, либо всего одним.

– Жестоким.

Рэй Блэк был водопроводчиком, и у него не было недостатка в инструментах, которые

помогали ему воспитывать непутевого сына: гаечные ключи, трубы, медные цепи, отвесы.

Джейсону доставалось часто, намного больше, чем парочка визитов в травмпункт, где он

шутил с медсестрами, насколько же он неуклюжий подросток, раз получает столько травм

и переломов. Все это из-за школьного футбола, конечно.

«Твой отец знает, что зашел далеко. Он обещал, что больше такого не повторится.

Улыбайся и говори, что это просто был несчастный случай».

И Джейсон делал все именно так, как говорила ему мать: улыбался и врал, хотя знал, что

это точно не в последний раз. И также он знал, что единственный способ быть не похожим

на Рэя - никогда не терять контроль.

– Перед тем как умерла моя мать, – услышал он свой голос, – она просила меня простить и

забыть. Но я так и не смог сделать ни того, ни другого.

В нем не осталось ни капли прощения. Воспоминания из детства были словно высечены в

его голове. Он помнил то, что не хотел помнить. Хотя никто никогда не смог бы понять

его, не зная некоторых фактов из его детства, Джейсон никогда и никому о них не говорил

и никому не доверял. Его прошлое не должно выбивать сочувствие у окружающих. И он

не видел ничего плохого в том, что его никто не понимает.

Пальцы Джастины скользнули на его запястья, слегка потирая его кожу в такт его

сердцебиению.

– Я тоже не смогла, – сказала она. – Я не общаюсь со своей матерью. Мы постоянно

обвиняем друг друга. Она не может простить меня из-за того, что я... – Джастина

замолчала. – Да там много всего... Но в основном она не может меня простить за то, что я

не хочу жить той жизнью, которую придумала для меня она.

– А что это за жизнь?

– Ну... – Джастина пожала плечами и отвернула от него голову. Когда она вновь

повернулась к нему, казалось, что она смотрела на него сквозь дымку секретов и тайн. –

Она просто... другая.

– Какая другая?

– Она очень строго соблюдает традиции того, что можно назвать альтернативной религией.

– Еще одна пауза. – Она очень трепетно относится и к природе.

- Она викканка11? – Ну, что-то вроде этого.

Джейсон настороженно смотрел на Джастину.

Она начала убирать от него руку, но Джейсон мягко сжал пальцы.

– Я была воспитана как язычница, – сказала она. – Большую часть своего детства я

провела на духовных фестивалях, встречах, посвященных волшебству и экстрасенсорике...

Я даже принимала участие в некоторых языческих парадах. Я уверена, что люди

воспринимали нас как сумасшедших. Да и я считала нас сумасшедшими... – Джастина

улыбнулась и попыталась казаться равнодушной, но пульсирующая венка на ее лбу

выдавала ее.