Кэлен пыталась тщательно подобрать слова, чтобы убедить Арону.

— Речь идет не только о жизни мужчины, Арона. Это дело чести.

— Какие громкие слова!

— Так и есть, Арона. Я замужняя женщина. У меня есть определенные обязательства перед моим мужем, которые я должна выполнять до тех пор, пока длится наш брак. Дело в том, что с этими вещами у меня и так не все в порядке последнее время, — вздохнула Кэлен. — Знает ли тетя Олэр, что я натворила?

— Кэлен, у тебя есть право решать самой.

— Знаю. Я неоднократно пыталась себя в этом убедить, Арона. Понимаю, о чем ты думаешь и что хочешь мне сказать. Но попытайся понять, что значит принадлежать к Великому Дому. Ты не можешь просто так стряхнуть обязанности, возложенные на тебя. С самой колыбели детей учат тому, что в их руках честь Дома, которую они должны оберегать. Женщины, так же как и мужчины, призваны заботиться об этом. При нормальных обстоятельствах обязанности женщины достаточно традиционны: она подчиняется своему отцу, пока живет под его крышей, а когда выходит замуж, то полностью поступает в распоряжение мужа. Как жена, она должна уважать своего мужа, рожать детей и прививать им уважение к чести и долгу. Все достаточно примитивно, иногда навевает скуку.

— Но ты не связана традиционными обязательствами, Кэлен. Ты — последняя дочь своего Дома, — возразила Арона.

— Да, наверное, ты права, мои обязательства несколько выходят за рамки традиций. Когда мне исполнилось двенадцать, я уже знала свое предназначение. И мне не удалось с ним справиться. Виной тому мое замужество. У меня сразу появилось много других обязанностей. И второй раз я не могу позволить себе такого провала. Поверь, очень трудно жить, зная, что единожды уже потерпела неудачу. Сейчас у меня обязательства перед Риджем. И я не могу бросить его.

— Даже ценой собственной жизни?

— Если я не сумею освободить его, то и мне не суждено быть свободной. Ведь если подумать, Арона, ты не более свободна, чем я. Если понадобится, ты умрешь за долину и своих друзей, ведь так?

Кэлен попала в самую точку.

— Несомненно, — ответила Арона.

— Ну вот видишь. Свобода сама по себе ничего не стоит, если ты должна сделать свой главный выбор. И я начинаю думать, что это не такая уж важная штука. Всегда есть между чем выбирать. Но коль уж выбор сделан, отступать нельзя. — Кэлен решила переменить тему. — Может быть, все-таки можно хоть что-нибудь проглотить? Я так голодна.

— О, Кэлен, ты же понимаешь, я бы с радостью принесла тебе чего-нибудь, но…

— Но ты не можешь, потому что чувство долга и чести не позволяет этого сделать. Да, Арона? Не можешь, потому что подчиняешься законам, установленным здесь. Валиса сказала, чтобы я ничего не ела утром, поэтому ты и не можешь ничего предложить. Иногда жизнь так проста и бесхитростна.

Арона нехотя улыбнулась:

— Да, но иногда она осложняется тем, что нет четкого понимания о долге, который движет нами.

В комнате повисло тяжелое молчание, которое было нарушено стуком в дверь. Кэлен пригласила войти в дом, это была Валиса. Она посмотрела на Арону; ее взгляд смягчился и засветился пониманием. Она повернулась к Кэлен:

— Ты готова?

Кэлен в знак уважения к ней встала.

— Как никогда.

Валиса закрыла за собой дверь.

— Скоро мы отправимся туда, где спрятан Ключ, но сначала сожжем немного Песка. — Она сняла с ремня маленькую жаровню и протянула ее Кэлен. Кэлен в изумлении рассматривала незнакомый предмет.

— Но я не Целительница.

— Только потому, что у тебя мало опыта.