— Ни слова, пока не окажемся в конюшне.

Она молча кивнула. Они прошли мимо нескольких закрытых окон и дверей — никто их не окликнул. Деревянные ступеньки в конце балкона вели во внутренний дворик. Ничто не тревожило предрассветного спокойствия.

Криты сбились в кучу в стойле с характерным для таких мест запахом — запахом распаренной земли, который напомнил Кэлен о фермах долины Слияния. Птицы засуетились и защебетали при виде двух людей, входивших в еще дремотное стойло. Ридж тихо свистнул. Четверо критов продолжали дремать, а птицы, на которых ехали Ридж и Кэлен, просунули свои клювы через дверь стойла.

Ридж седлал птиц, ласково беседуя с ними. Кэлен поставила дорожную сумку и пристегнула второе седло. Ридж собирался что-то сказать. До сих пор он сам оседлывал птиц, но, когда увидел, как ловко Кэлен перекидывает кожаные ремни через плечи птиц, закрыл рот. Нельзя было терять время.

Через несколько минут Кэлен и Ридж уже выезжали со двора. Вскоре деревушка под названием Неприветливость скрылась из виду. Впереди в багровом зареве восходящего солнца показались отдаленные вершины Высот Разногласий.

Ридж выдерживал тот же безумный темп, в котором они ехали все эти дни, но Кэлен знала, что сегодня это происходит совсем по другим причинам — не для того, чтобы наказать ее. Его единственной целью было уехать как можно дальше от тех двух, оставленных ими в гостинице. Сегодня боль в ногах и спине, казалось, уменьшилась, и Кэлен подумала, что наконец приспособилась к дорожным условиям. Она вдруг усмехнулась: если она перенесла прошедшую ночь, то привыкнет и к тяжелым условиям путешествия. Ридж наверняка воспользуется теперь правами мужа.

Он ехал немного впереди, безошибочно находя путь через ландшафты Равнины Парадоксов к горному хребту. Время от времени он открывал карту, чтобы сверить маршрут, и оглядывался, чтобы проверить, на месте ли Кэлен. Разговаривал Ридж сегодня не больше, чем за последние три дня: понимал, что на праздные разговоры времени не остается.

Кэлен подумала о черной стеклянной подвеске в дорожной сумке и нахмурилась, вспомнив туманные истории, которые она о ней слышала.

Когда солнце достигло зенита, Ридж наконец сделал остановку вблизи ручья. Кэлен с радостью соскользнула с седла, а криты побежали к воде. Не много нужно, чтобы сделать их счастливыми.

— Прошлой ночью я попросил жену хозяина гостиницы приготовить нам еду. — Ридж вытащил небольшой сверток. — Думаю, теперь можно немного расслабиться. Эти птицы быстро бегают, быстрее, чем те, что живут в Неприветливости.

— Ты думаешь, за нами гонятся? Он передернул плечами, продолжая разворачивать пакет с едой:

— Не знаю. Те двое могли быть просто грабителями, которые работают вместе с хозяином гостиницы. А могли быть кем-то еще.

Кэлен взяла из рук Риджа небольшой кусочек белого сыра и устроилась на камне.

— Думаю, это не просто воры, Ридж, — сказала она после некоторой паузы.

— Из-за подвесок? Почему они тебя так пугают? Ты видела такие раньше?

Она покачала головой:

— Нет, но Олэр однажды упоминала что-то наподобие этого. — Кэлен наморщила лоб, припоминая. — Она вышла из транса и выглядела очень взволнованной, говорила о неких людях, которые пользовались черным стеклом для наводки.

— Что значит наводка?

— Не знаю. Она была расстроена, и я подозреваю, она тоже чего-то не поняла. У нее было какое-то ощущение угрозы, которое сильно беспокоило ее.

Она предположила, что стекло — принадлежность Темного конца Спектра.

Кэлен встретилась с вопрошающим взглядом Риджа и постаралась тщательнее подобрать слова:

— Самый дальний, самый Темный конец Спектра. Эта вещь целиком и полностью принадлежит мужскому началу в последнем смысле слова.