|
Она не только не знала, какой будет реакция дочери, оказавшейся лицом к лицу со свалившимся с неба отцом. Потом и Сирил тоже отважится потребовать правду об отце. На вопросы, которые оба до этого момента задавали, она всегда отказывалась отвечать. С самого их детства она обозначила границы их любопытства, объясняя, что у нее была очень свободная молодость, что она хорошо развлеклась, но что все забыла о своих юношеских связях. Ее сын, потом ее дочь, она их пламенно хотела, не считаясь с псевдоморалью, без угрызений совести и без сожалений. Они выросли, окруженные семьей, с уверенностью, что их любят. Они никогда не чувствовали необходимости сломить защиту их матери. Приезд Эрве перевернет все это, вынося на первый план необходимость сказать им то, что невозможно вечно откладывать.
Когда Мари прошла перед ним в патио, где все собрались за аперитивом, у нее были немного влажные руки, а голосу не хватало уверенности. Она представила ему сначала свою мать, Мадлен, потом своих братьев и невестку, племянников, своего кузена Даниэля с супругой, детей Винсена и последней Беатрис. Потом она проводила его до Сирила, которому он пожал руку, и наконец, остановилась перед Леей. – Моя дочь, которая учится на медицинском факультете… Эрве был слишком смущен всеми этими новыми лицами, чтобы заметить, кто есть кто, но взгляд Мари быстро перешел с него на дочь, замечая сходство: рот, ямочка на подбородке, форма и цвет глаз. Лея была так похожа на этого незнакомца, что Мари почувствовала, как краснеет, однако никто, кажется, ничего не замечал. Винсен стал накрывать на стол, ему сразу стали помогать Тифани и Лея. Как только ее дочь удалилась от Эрве, Мари глубоко вздохнула и села на качели, где к ней почти сразу присоединился Ален. – Так это он, Эрве… – сказал он тихим голосом. – Как он тебе? – Трудно сказать, он здесь всего пять минут! Но почему ты тревожишься по этому поводу? Ты имеешь право иметь друга и пригласить его, не делай такое лицо. Ты хочешь, чтобы я им занялся, дал ему почувствовать себя в своей тарелке? Она вдруг положила голову на плечо брата и прошептала: – Ален, это должно бросаться в глаза… – Что? – Посмотри на него внимательно и посмотри на Лею. Я его знаю уже двадцать лет… Делаешь выводы? После долгого молчания, пока он разглядывал Эрве, Ален вздохнул: – Добро пожаловать к Морванам! Бедняга… Он об этом знает? – Нет. – И ты собираешься ему рассказать? – Да, но я сомневаюсь. – Ты, Мари? В момент, когда она собиралась ответить, перед ними появился Винсен. – Что вы замышляете? – Мы доводим до точки следующий скандал, – ответил Ален с неотразимой улыбкой. Винсен сел на качели рядом с кузеном, которого небрежно толкнул. – Я понимаю, что ты хочешь сказать, в первый раз я узнал что-то раньше тебя! Не переставая улыбаться, Ален повернулся к сестре: – А, ты доверилась сначала ему? Это естественно, потом господин судья был единодушно выбран главой клана… – произнес он очень сдержанно. Вместо того чтобы оскорбиться, Винсен радостно покачал головой в знак согласия, и Ален рассмеялся. – Раз тебе так нравится быть главой, ты будешь удовлетворен! Мы как раз советовались, не будет ли лучше тебе поговорить со счастливым папочкой? Растерявшись от этого неожиданного предложения, Мари хотела было возразить, но в то же время поняла, что это неплохая мысль, и замолчала. – Разговор мужчины с мужчиной, – продолжал Ален, – это будет менее болезненно для всех. Скажем, что у него будет непреодолимое желание сбежать. |
